В холодном общежитии серые ночи и жалобные глаза прерываются только на мельчайшие надежды, когда Римма бормочет обещания найти работу прямо сейчас. В этой атмосфере нету места для сомнений — только решительность и стремление к заботе о своей перспективе. И где ты ещё за два дня найдёшь двести кусков? — просит Римма, а Роман несётся на поддержку, говоря о необходимости и надежде, чтобы её работа была важна для неё....
Хотя, стоп. Какие батуты? Василина же писала, что у Насти ветрянка. Началась, пока я ездил в Ростов за машиной. Протекает хоть и в лёгкой форме, но вроде бы нельзя в общество с ней. Ну, может, просто погуляем.
Адамовна сказала, что ей нужно будет уйти, и я могу забрать дочку к себе с ночёвкой, ну или у них побыть дольше.
Хреново это. Не побыть, а то, что собралась. Знаю, куда. Опять Кортес прилетел, мне Димка звонил, сообщил. Не отцепится никак от неё, второй раз уже после встречи тогда в Москве у клиники прилетает в Краснодар.
Короче, бесит он меня. Я бы уже давно объяснился доходчиво, что делать ему возле Василины нечего, но уверен, что самой Васе это сильно не понравится. А я не хочу сейчас накалять между нами с ней и провоцировать на противодействие.
Я её хочу. С ней хочу. Всё. В душу и в паспорт. Но она не впускает, броню держит — чувствую. На все засовы заперлась и не впускает снова в свою жизнь.
Поэтому в этот раз мягко надо, без нахрапа. Чтобы поверила, чтобы постепенно открыла дверь.
Надо что-то придумать, чтобы она не пошла на это чёртово свидание. В прошлый раз, когда Кортес приезжал, ребята из “Games” устроили небольшую диверсию с его гаджетами. Так что он сильно опоздал, а Василине уже пора было возвращаться к Насте. Днём они погуляли, но в ресторан не сходили. Сегодня тоже нужно сорвать это совсем не нужное ей мероприятие.
Чёрта с два я позволю ему коснуться её.
Собираюсь и выхожу на улицу. Райончик тут не такой элитный, как тот, где я жил раньше, но зато есть милые бабушки-соседки.
— Твоя это штуковина, Семён? — спрашивает Андреевна. Её дети поближе перевезли, чтобы за внучатами присматривала, а сами на море укатили в бархатный сезон, вот и скучает она уже вторую неделю. Да так, что мне пельменей домашних принесла пакет целый в благодарность за снятую с дерева кошку.
Она кивает на припаркованный под деревьями порш. Старый добрый Бамблби, как когда-то его прозвала Василина.
— Моя, — улыбаюсь Андреевне и подмигиваю. — Прокатить?
— Совсем, что ли, — смеётся она по-доброму. — Смотри, щегол какой.
Она машет в мою сторону рукой, дескать да ну тебя, а я тоже ржу в ответ. Картина маслом бы была.
