И трудно было понять, что заставило их поменять сытую базу на неопределенность, возможно, даже на смерть. Сержант считал, что все дело в долларах, – деньги им выдали до начала операции, а после успешного ее завершения должны были выдать и премиальные. Но возможно, здесь была и иная причина – переосмысление. Кое-кто сочувствовал установившемуся режиму, а один из бежавших был даже уроженцем тех мест.
Логично было бы рассредоточиться – распылить силы преследователей, но все вышло по-иному. Беглецы словно несмышленый выводок, тянулись гуськом за рослым негром, который, не зная усталости, уводил их как можно дальше от базы.
Заметив группу преследователей, которая догоняла их на джипе, негр дал знак разбегаться. Юрьев хотел срезать их одной пулеметной очередью, но потом раздумал. Только теперь и начинается настоящая охота. Он приказал остановить машину, скомандовал перекур, а когда беглецы удалились на порядочное расстояние, Юрьев сказал одному из наемников:
– Первого убьешь ты. Близко подъезжать не будем, нужно привыкать стрелять издалека.
Несколько минут понадобилось, чтобы отыскать первого. Это был испанец Диего. Красавец брюнет, он, конечно, не одну женщину свел с ума обжигающей улыбкой и шальным взглядом темных, бархатистых глаз.
Все! Рыдайте, красавицы…
Короткая очередь, и Диего упал, раскинув руки.
– Теперь ты, – сказал Юрьев негру, сидевшему на корточках у самого борта.
– Слушаюсь, сэр.
Вторым был метис. Он уткнулся в землю сразу, едва лишь негр нажал на гашетку. Белая рубаха окрасилась кровью и стала красной.
Потом был третий, четвертый. Оставался пятый – негр Майкл. Еще вчера Сержант симпатизировал этому добродушному верзиле, игравшему когда-то в университетской баскетбольной команде. Сейчас он не чувствовал к нему ничего – разве можно жалеть гусеницу, попавшую под ботинок. Сержант посмотрел на Майкла через мушку прицела. Негр легко преодолевал огромные валуны, делал стремительные перебежки, прятался в расщелинах и бежал, бежал. Однако во все стороны тянулась все та же выжженная пустыня, и некуда было деться от джипа, в котором злобились вооруженные наемники.
Секунду Юрьев медлил, а потом нажал на гашетку. Харкнул пулемет и изрыгнул из горячего жерла жалящую смерть.
Юрьев вспомнил про это мимоходом и тотчас забыл, как бывает, когда заботы сегодняшнего дня вытесняют вчерашнюю давность. Здесь не каменная пустыня, которая просматривалась из конца в конец за десяток километров. Здесь лес, где под каждым кустом могла затаиться смерть. Юрьев шел, ведомый каким-то неведомым чувством, которое пробуждалось в нем всякий раз в сложных ситуациях, и это чувство подсказывало ему, что он не должен умереть сейчас. Оно выверяло каждый его шаг.