— На лицах королевских офицеров читается несомненная усталость, но это лишь прикрытие для маскируемого восторга. В быту королевского гарнизона каждый день полон сюрпризов и шуток, где только что не можно забыть о важности соблюдения правил. Здесь каждый знает свое место, а физкультура — это лишь начало приключений в этом удивительном миру королей и подданных....
Иначе зачем вызывать меня сейчас, когда все по идее должны угомониться и лечь спать? Конечно, кроме дежурных или как они здесь назывались. До подъема еще пара часов как минимум. Даже если встают здесь с рассветом, — а повара, например, точно должны раньше вставать, чтобы начать или продолжить готовку еды, — тем, кто родину защищал от всяких чудищ, должны были дать выспаться.
А у меня еще и кошка!
К маршалу я сначала сунулась в кабинет, но запасник, наверное, сегодняшний дневальный, а может, как раз сменивший Аттику, судорожно замахал руками, указывая на совершенно другой поворот.
Но оказалось, что на первом этаже, в соседнем с кабинетом маршала коридоре, была медчасть. Мое возмущение даже утихло, когда я сунулась вперед, а там — шкафы со склянками, койки, бежевые полотна и пациенты — человека четыре. Но, судя по довольным рожам последних, а кое-кто уже и задрых, ничего серьезного у них не было.
— Ну наконец-то! — это вышел из соседнего помещения некто в такой же форме, как и у всех, но бежевого цвета. А я и не заметила, что палата проходная. За шкафами скрывались аж целых три двери, и пройти мне предлагали в ту, что посередине. Некто, предположительно местный эскулап, вид имел потрепанный жизнью — худой, печальный и с такими мешками под глазами, что туда, наверное, полгарнизона поместилось. А цвет кожи… Так и хотелось пощупать у этого индивида мужского пола — козлиная бородка прилагалась — пульс, а то вдруг он и не живой вовсе.
— Туда! — указал мне за спину врач и шатающейся походкой направился мимо меня. Выражение лица оставалось отсутствующим, а в воздухе ощутимо запахло спиртиком. То ли одеколон такой, то ли маршалу обрабатывал физические раны, то ли себе — душевные. Но я до сих пор не понимала, что здесь делаю!
А в соседней комнате — смеси смотрового кабинета и отдельной палаты — меня встретили злые, нет, злющие глаза.
— Ты что со мной сделала?! — рявкнул неожиданно сиплым голосом маршал и тут же шикарно так чихнул. Я аж подпрыгнула на месте от звука.
— Я — и с вами? Да меня вообще рядом не было! — я даже немного растерялась.
— Ты! Чем ты на меня воздействовала? Это какой-то яд? Ты понимаешь, что за отравление командира ты под трибунал пойдешь?! И никакой папа этого не изменит! А-апчхи! — и он разразился чередой оглушающих чихов.
