В мире хаоса и неопределенности, она чувствовала, как её мир разрушается. Паника обрушивалась, но сердце новорожденного дитё внезапно взяло верх, открывая новые перспективы и вызывая глубокие изменения в её существе. Теперь она осознанно выбирала стать зеркалом этого нового себя, восставая из пепла своим решением....
Он по-прежнему стоит передо мной каменной стеной, не позволяя Эскаеру приблизиться. — Заставить сомневаться совестливую девочку в своей виновности у вас почти получилось. Какая жалость для вас, что здесь присутствует весь Совет адамиров и его величество, для которых ваша игра слишком очевидна.
— О, вам ли меня судить, адамир Шаера? — холодно цедит его противник. — Как быстро она стала вашей подопечной. Добровольно ли?
— Сьер Лаяре, вы забываетесь, — стальной голос императора заставляет нервно вздрогнуть.
"Глаза Эскаера, в этот миг обращённые на Рока, вспыхивают самой настоящей ненавистью, но он быстро берёт себя в руки, поворачиваясь к императору. А тот продолжает:
— Я и все здесь присутствующие хотели бы услышать ваши объяснения, что вы делали на Земле? Особенно с учётом договорённостей между родами Лаяре и Вэльхо.
— Да, конечно, ваше величество, — Эскаер учтиво кланяется.
Его отец, до этого так и стоявший посреди зала, бросает на сына внимательный взгляд.
Возвращается на своё место и Рок, но перед этим пару секунд всматривается в мои глаза. От его столь неприкрытой заботы на сердце внезапно теплет. Этот взгляд помогает собраться, смывает страх, стирает болезненную путаницу, вернувшуюся ко мне с воспоминаниями. Этот взгляд заставляет поверить, что я не одинока в этом чужом мне мире сильных жутких куардов, лишь внешне похожих на людей, что моя уязвимость не станет приговором для меня и моего ребёнка, что нас защитят.
А тем временем Эскаер начинает свою речь. На первый вопрос с покаянием в голосе признаётся, что на землю отправился, чтобы развлечься перед тем как стать связанным с одной единственной женщиной. Да, мол, признаёт, что это его не красит, но и законом не воспрещено.
