В мире хаоса и неопределенности, она чувствовала, как её мир разрушается. Паника обрушивалась, но сердце новорожденного дитё внезапно взяло верх, открывая новые перспективы и вызывая глубокие изменения в её существе. Теперь она осознанно выбирала стать зеркалом этого нового себя, восставая из пепла своим решением....
Меня словно закручивает в воронке, отрывая от земли, оглушая пульсирующей в воздухе энергией. Его. Моей. Нашей общей. Это ослепляет, пугая и приводя в восторг. Это наполняет новой жаждой. Такой сильной, будто и не было тех оргазмов, что я уже успела сегодня испытать от его рук.
Бесстыдно толкаюсь бёдрами Року навстречу, готовая умолять сделать что-то с этой невыносимой потребностью. В ответ слышу его хриплый смех, довольный. Предвкушающий. И хищник срывается с поводка контроля, взрывая мой мир в животном ритме жёстких движений.
Времени не существует. А может и пространства. Есть лишь тяжесть мужского тела надо мной, наше хриплое дыхание и биение сердец в унисон. Есть его неспешные ласковые поцелуи на моих опущенных веках, скулах, висках и горячая пульсация там, где мы по-прежнему соединены.
— Как ты, девочка? — рокочет нежно мне на ухо, прикусывает мочку.
— Угу, — выдаю нечленораздельное, не в состоянии даже два слова связать.
Он снова смеётся. С тем самым мужским торжеством и превосходством. Ну ладно. Заслужил, чего уж там. Мне даже шевелиться лень, так хорошо сейчас.
— Сладкая, — в который раз обзывается теперь уже во всех смыслах мой муж. — Ты поразительная, Мия.
Он с явной неохотой приподнимается, выскальзывая из моего тела, потом перекатывается на бок, притягивая разомлевшую меня в свои объятия. Его ладонь по-хозяйски сжимает мою ягодицу, тогда как вторая словно невзначай гладит мой бок, посылая по телу толпу щекотных мурашек.
— Слияние получилось? — спрашиваю шёпотом, когда сердцебиение немного выравнивается.
— Почти, — улыбается он в мою макушку.
