В мире хаоса и неопределенности, она чувствовала, как её мир разрушается. Паника обрушивалась, но сердце новорожденного дитё внезапно взяло верх, открывая новые перспективы и вызывая глубокие изменения в её существе. Теперь она осознанно выбирала стать зеркалом этого нового себя, восставая из пепла своим решением....
И это ещё больше заводит, сводит с ума. Эта жажда, это его желание. Я действительно в этот миг ощущаю себя единственной и бесценной в его руках. Желанной и нужной.
И осознаю, насколько нужен мне он сам. Насколько сильно во мне желание быть для него чем-то большим, чем просто связанная, быть им любимой. Потому что я, кажется, уже… И мои поцелуи не менее жадные и собственнические. Это мои руки сдирают с него одежду, чтобы добраться до столь вожделенного мужского тела.
Сквозь дымку чувственного тумана я едва улавливаю, как мы перемещаемся в спальню.
— Запомни, Мия. Ты моя! Ты согласилась быть моей! Добровольно! — рычит, вскидывая резко голову.
Мои пальцы в его волосах замирают, а Рок смотрит в мои глаза, заглядывает в душу, так требовательно. Жёстко. Словно хочет увидеть там… что? Подтверждение моего согласия? Того, что я выбрала его добровольно? Неужели не чувствует? Или что-то в моих мыслях заставило его думать, что я не хотела быть с ним?
— Я твоя Рок, — подтверждаю хрипло. — Я хочу быть твоей, и ничьей больше."
"В чёрных глазах мелькает хищное удовлетворение.
Мои руки оглаживают широченные плечи, скользят под воротник, гладя горячую смуглую кожу. Опускаются ниже. Трогать его, знать, что этот потрясающий, притягательный и красивый, как грех, мужчина мой, настоящий кайф. Чувствовать его силу, его желание для меня уже потребность.
От удовольствия даже задерживаю дыхание, прикусывая губу. А затем тянусь к нему, привстаю на носочки, чтобы осыпать поцелуями его шею, жёсткую линию подбородка, попробовать на вкус кожу, вдохнуть на полную грудь его одуряющий запах. Рок замирает, тяжело дыша, придерживая меня за талию, позволяя наконец исследовать его тело, абсолютно совершенное в моём представлении.
