В мире хаоса и неопределенности, она чувствовала, как её мир разрушается. Паника обрушивалась, но сердце новорожденного дитё внезапно взяло верх, открывая новые перспективы и вызывая глубокие изменения в её существе. Теперь она осознанно выбирала стать зеркалом этого нового себя, восставая из пепла своим решением....
— Смотри мне в глаза, Мия. Я хочу видеть, как тебе хорошо со мной, — велит муж, одним плавным движением нанизывая меня на свой член. До упора. До вспыхнувшего под веками солнца.
И я смотрю из-под полуопущенных ресниц, ловя ртом воздух и едва не закатывая глаза от его вторжения, от острого ощущения наполненности, почти толкающего меня за край.
Мы тяжело дышим в унисон. Он жёстко удерживает мои ягодицы, толкаясь снова, а потом ещё. Набирая темп. Так глубоко. Так мощно. Зажигая каждое нервное окончание. И смотрит. Жадно.
Движения Рока становятся резче, сильнее, глубже. Мы целуемся, как безумные, рыча и постанывая друг другу в губы, ласкаясь с диким, почти животным исступлением.
"Так и застываем, хрипло дыша. Я прижимаюсь лицом к его шее, а Рок, гладит меня по спине, проводит ладонями по пояснице, многострадальным бёдрам, целует макушку.
— Я не сделал тебе больно? — спрашивает хрипло. Обеспокоенно.
— Ты сделал мне очень хорошо, — уверяю его совершенно искренне.
— Я теряю контроль рядом с тобой, Мия. Никогда не думал, что скажу это когда-либо женщине, — признаётся, прижимая меня к себе.
— Это плохо? — мы всё ещё соединены, наши тела прижаты друг к другу. Я чувствую, как часто бьётся его сердце.
— Это необычно, — тянет Рок. — Пожалуй, я получил даже больше, чем рассчитывал. Ты невероятна, моя сладкая девочка. И тем больше моё желание спрятать тебя ото всех, чтобы даже не видел никто, и владеть тобой безраздельно.
Вот даже не знаю, как относиться к такому заявлению. С одной стороны приятно и даёт повод надеяться на его чувства ко мне, а с другой… что-то мне не нравится общий смысл.
