В мире хаоса и неопределенности, она чувствовала, как её мир разрушается. Паника обрушивалась, но сердце новорожденного дитё внезапно взяло верх, открывая новые перспективы и вызывая глубокие изменения в её существе. Теперь она осознанно выбирала стать зеркалом этого нового себя, восставая из пепла своим решением....
Можно мне одну уступочку?
И корчим обиженную моську, чтобы кое-кто получше проникся. Уж кто-кто, а Жозелин точно знает, сколько сил я трачу на то, чтобы адаптироваться в новом для себя мире.
— Думаю, можно, — сдавшись, кивает она, дергая уголком губ в намёке на ироничную улыбку.
— Вот и ладненько, — довольно всплескиваю руками. — Сейчас я отнесу в ванную полотенце, приведу себя в порядок, а потом лягу с тобой рядышком и позволю общаться с моим малышом, сколько захочешь.
Так и делаю. И вскоре уже действительно помогаю Жозелин перевернуться на другой бок, чтобы она была лицом ко мне, а потом залезаю на кровать и сама.
— Спасибо, — шепчет она.
— Пожалуйста, — отвечаю тихо, изо всех сил желая, чтобы и ей ещё довелось ощутить энергию собственного малыша.
Я попросту очень сильно этого хочу. Когда-то читала, что сильное желание это ведь тоже энергия. Нашей мысли, нашего стремления, наших эмоций. Запрос во Вселенную. А энергии во мне сейчас через край. Рок говорил, что я могу её трансформировать и преобразовывать. Вот я и желаю Жозелин от всей души, со всей искренностью, на которую только способна, получить своё маленькое личное чудо.
Она ещё некоторое время лежит, прислушиваясь к биению жизни моего сына, а потом её дыхание выравнивается и ладонь безвольно соскальзывает. Спит.
Несмотря на все страхи и волнения, и на распирающее чувство перенасыщения энергией пространства вокруг нас, я всё же постепенно погружаюсь в сон, убаюканная мерным дыханием моей временной соседки по кровати. Организм не железный всё-таки, а нервная система и подавно.
Мне снится, что я снова бегу тем проклятым лесом.
Ух, ненавижу просыпаться от чувства падения. Хуже только от испуга.
