В мире хаоса и неопределенности, она чувствовала, как её мир разрушается. Паника обрушивалась, но сердце новорожденного дитё внезапно взяло верх, открывая новые перспективы и вызывая глубокие изменения в её существе. Теперь она осознанно выбирала стать зеркалом этого нового себя, восставая из пепла своим решением....
В чёрных омутах реально пропасть навсегда. — Ты непреодолимое искушение для любого куарда, а для меня особенно, сладкая.
Это, наверное, комплимент, но уж больно пугающий, если вдуматься. Я пытаюсь высвободиться из его рук, но мои трепыхания мужчина попросту игнорирует, сам приводит в порядок мою одежду, а потом усаживает поудобнее у себя на руках. Как ребёнка малого, честное слово. Смотрит в глаза, с задумчивым прищуром.
— Почему для вас особенно? Из-за того, что произошло в лесу, — пришуриваюсь я в ответ.
— Можно и так сказать, — усмехается краешком губ. И ведь не собирается даже развивать тему.
Вздохнув, я отожу взгляд и устремляю его на озеро. До чего же красиво. Надо будет сюда с красками и мольбертом наведаться, если будет такая возможность.
— Спасибо, что показали это место. Мне очень понравилось.
— Не за что, Мия. Ты очень щедро поделилась своим восторгом. И меня радует, что ты начинаешь чувствовать этот мир. Он уже не чужой для тебя.
— Почему вы так думаете?
— Это моя земля.
"Я тоже помню этот момент. Но я и раньше в родном мире бывало останавливалась, застывала, созерцая что-то, любуясь, впитывая в себя красоту окружающего. Правда, никогда это не ощущалось настолько остро. Значит, при этом я ещё и силой подпитывалась? Как интересно. Здорово даже.
И Рок поцеловал меня. Может и привёл меня в это место, чтобы вызвать такую реакцию и подпитаться? Мы ведь об этом договорились.
Тогда зачем меня дальше держать на руках? Может у него ещё какие-то нереализованные потребности есть? В обнимашках, например. Мысленно хихикаю, представив, как бедный весь такой грозный и жёсткий адамир всю жизнь страдал от невозможности удовлетворить желание обниматься, без урона своей репутации.
А мне вот лучше всё-таки пресечь это слишком приятное для меня занятие. Дабы не привыкать.
— Я бы очень хотела пройтись. Это ведь полезно, помните? Отпустите меня, пожалуйста, — прошу, как можно более настойчивей.
Он медлит секунду, словно действительно не желает выпускать меня из рук, но в конце концов помогает встать. И сам поднимается следом, явно намереваясь меня сопровождать. И почему меня так радует сей факт? Будем считать эту совместную прогулку способом получить больше информации.
