Автор
Остановись, послушай ветра — сегодня всё может измениться. Мы опоздали, но это ещё не значит, что все пути у нас высохли. Впереди ждут сюрпризы и новые возможности, ведь именно сейчас можно сделать то, чего раньше казалось недостижимым.
Пинать писать курсовые, напоминать про экзамены или ходить к нему в универ «рыдать» в деканат.
Последнее к слову выглядело очень фееричным.
Кирсанова опять готовились отчислять. Причём, на тот раз даже как-то конкретно, из пяти месяцев семестра он умудрился прогулять половину. Поэтому столкнувшись с очередным: «Малая, спасай», я уже на следующее утро стояла посреди деканата экономического факультета и «рыдала». Выглядело это очень трогательно, потому что ещё дома я запихала под футболку небольшую диванную подушку.
По внешнему виду мне можно было дать с одинаковой вероятностью и мои шестнадцать, и предполагаемые двадцать. За счёт тонкого телосложения и длинных волос я выглядела достаточно невинно. Мой беременный спектакль под названием: «Пожалейте отца моего ребёнка» прошёл на ура. Сам декан отпаивал меня водой, пока девочки-лаборантки бегали по соседним аудиториям в поисках валерьянки.
Ара был спасён. А я в очередной раз гордилась собой. Нет, не потому, что смогла провести вокруг пальца такое количество людей, а из-за того, что угодила объекту своего обожания.
Когда же я влюбилась в него? Наверное, сразу же как только увидела его выскакивающего из машины и грозящегося убить меня. Увидела и поплыла. Но из-за страха не сразу это осознала.
Артур всегда был великолепен. С его взрывной экспрессивностью, беспредельной наглостью и хитрым прищуром, а ещё эта его ямочка на щеке. У меня просто не было шансов.
Чем ярче мне казалась наша жизнь с парнями, тем тяжелее становилось с собственной семьёй.
Это сейчас я понимаю, что была несправедлива к ним. А тогда… Тогда со мной было сложно. Подростковый бунт очень хорошо лёг на идеи, которые я перенимала у парней. Больше не принимала, почему я должна терпеть Дашку, которая таскала мои вещи, следить за братом, который постоянно требовал внимания к себе, выполнять бесконечные поручения.
У родителей были очень правильные представления о том, какой должна быть семья. И если в четырнадцать мне многое спускалось с рук, то к шестнадцати годам с меня всё больше и больше спрашивали. Тогда и пришло понимание, что я не вписываюсь в эту правильную семью.
Думала, что всем надо только одного, чтобы я была правильной и обычной, не привлекающей к себе внимания, прилежной и хорошей. С пацанами же можно было всё.
