Автор
Алексей Максимович Чернов внимательно следил за сыном, не скрываемо показывая свои опасения. Внешне спокоен и уверен в правоте, но внутри ощущал глубокую ярость от того, что семья на грани разлады из-за предательства его дочери. Молодой Алексей стоял твердо, не желая признавать ошибку, защищаясь словами и нежеланием уступить женщине, которой он уже дал свое сердце....
– Любовник и купил, не так ли?
– Квартиру действительно купил мне отец, а машину я сама приобрела в кредит, недавно его выплатила, – почему-то оправдывалась я."
"– И это ложь, зачем говорите неправду? Мы же все знаем. Ваш отец умер пятнадцать лет назад, так и не удосужившись удочерить вас, – переврала информацию Оскольская.
– Пятнадцать лет назад умер мой отчим, отец же жив, – хотела я что-то еще объяснить, но меня прервала Полина Васильевна:
– Ладно, это не важно. Показывайте, какую одежду купили девочке за это время, – приказала она не терпящим возражения тоном.
– Одежду? Но вы же были неделю назад. Пока я ничего нового не купила Ксюше. Но скоро нам нужен будет зимний гардероб, малышка из старого выросла.
Но и в этот раз меня не услышали.
– Вам же выплачиваются дополнительные деньги от мэрии Москвы. Почему вы не купите девочке более качественную одежду, а не из секонд-хенда? – теперь на меня напирала Евгения Павловна. – Эти платья и футболки только выбросить. Неужели вам самой не стыдно приводить девочку в такой одежде в детский сад?
Что? Это уже перебор.
Нет. Нельзя срываться. Нужно успокоиться.
Вдох-выдох… Вдох-выдох…
– Одежду для Ксении я покупаю в детском мире, – почти ровным голосом сказала я, но мне явно не поверили. Обе визитерши синхронно поджали губы и с презрением посмотрели на меня.
– Мама Марина, а что у нас на ужин? – возникла в проеме комнаты Ксюня.
– Сейчас пожарю котлеты и отварю гречку. Будешь? – спросила я, на мгновение забыв о гостях.
– Вы собираетесь жарить котлеты? Еще и полуфабрикаты, наверное? – опять начала свою песню Смирская. – Детям нужно готовить на пару. У вас есть пароварка?
– Пароварка? – озадаченно посмотрела я на женщину, та почувствовала мою слабину и начала дальше читать мне нотации:
– Жареное вредно для желудка. Детям нужна здоровая пища, никаких углеводов и… – она все говорила и говорила, пока ее не прервала коллега:
– А почему у вас ребенок до сих пор не накормленный? – гневно поинтересовалась Оскольская.
Я посмотрела на нее как на умалишенную. А ничего, что это по их вине я не могу приготовить ужин?
Нужно успокоиться. Нельзя говорить все то, что я сейчас думаю.
Вдох-выдох… Вдох-выдох…
На этот раз меня спас участковый инспектор.
– Время, отведенное для визита, завершилось, – устало отметил лейтенант Тимуров. – Пора дать возможность Марине Николаевне приготовить ужин для Ксении.
– Но мы еще не все проверили, – запротестовали в голос женщины.
