— А кто вас, мужиков, разберет? Сегодня есть, завтра нет…
— Тебе, подруга, в натуре, какие-то мужики непутевые доставались, наверное…
— Может быть. Путевые пока не встречались.
— Ну, ты, подруга, даешь. Витюха, ты слышишь, чо она говорит. Витюха, она, по-моему, к мужикам хреново относится. Как этих баб-то называют, которые мужчин на дух не переносят? Феминистками. Точно, феминистками… — Парень вновь хлопнул меня по плечу и язвительно спросил: — Ты случайно не феминистка?
— Пока нет.
— А что, скоро будешь?
— Не знаю. Может, и буду. Я никогда ничего не планирую.
Другой парень оказался более суровый, чем первый, и менее разговорчивый. Не говоря ни слова, он взял меня за шкирку и заставил оторваться от домкрата и встать. Я так растерялась, что даже не успела испугаться. Встав, я резко сбросила чужие руки.
— Вы что?
— А ты чо? — процедил сквозь зубы молчаливый.
— Я тут себе спокойно сижу, колесо меняю, а вы мне мешаете…
— А чо это ты на кладбище колесо ставишь? — Молчаливый Витюха так недобро прищурился, что у меня по телу пробежал колючий холодок.
— А какая разница, где колесо ставить? Где оно спустилось, там я его и ставлю.
— А какого лешего оно у тебя на кладбище спустилось?
— Не знаю. Спустилось, и все. Я-то тут при чем? Оно могло в любом месте спуститься. Это от меня не зависит.
Парня по имени Витюха, видимо, мои слова сильно разозлили и он опять хорошенько меня тряхнул.
— Ты, овца, чо из себя корчишь? Ты чо, вопроса не поняла? Ты чо на кладбище делала?
— Я на кладбище ничего не делала, — растерялась я еще больше. — Я просто мимо проезжала, и у меня колесо спустило. Вы же меня не среди могил увидели, а у входа на кладбище. И вообще, вы кто такие? И на каком основании так со мной разговариваете?!
«Самый лучший метод защиты — это нападение», — отметила я про себя и постаралась побороть страх.
— А ты кто такая?
— У меня здесь дача. Я сюда часто приезжаю, а лично вас я тут вижу в первый раз.
— У нас тут тоже… дача.
— А это не вы случайно у бабки Матрены остановились?
— Мы.
— Понятно. Я не говорю, что мне приятно с вами познакомиться, но теперь будем знакомы.
— Витюха, а девка-то борзая, — произнес тот, который был наглее. — Ушлая девка-то. Наверное, ее жизни никто не учил. Может, поучим?
— Это вас никто не учил, как со старшими разговаривать. Просто кошмар, какая молодежь пошла невоспитанная.
— Это ты-то старшая, что ли?
— Старшая, а что, непохожа?
— Не придуривайся, малолетка хренова.
Я задохнулась от гнева. Еще никто и никогда не называл меня малолеткой, тем более сейчас, когда от моей бурной молодости остались одни ностальгические воспоминания.
— Это я-то малолетка?
— Ты!
— Я?
— Ты! Витюха, глянь, а она на артистку похожа.
— Какую еще артистку?
— Да щас самую популярную. Помнишь? Я ее фамилию забыл.