Я знаю, на что ты смотришь — это драматический рассказ о женщине, чей самоуважение рушится под ножем постоянных обманов и издевательств со стороны любимого человека. Страх и боль тихо но надрывно плещут в каждом слове, создавая плотный атмосферу напряжения и безысходности....
Как долго я отходил от наркоза?
— Еще не отошли.
— И все же…
— Почти сутки.
— Кто-нибудь из моих друзей здесь? — пытаюсь оторвать спину от койки, но доктор тут же вскидывает руку.
— Вам нельзя вставать. Операция прошла успешно, благодаря тому, что вам оказали первую помощь, но мне пришлось…
— Не забивайте мне голову. Давайте к самому плохому.
— Все органы на месте, но вам предстоит три-четыре месяца реабилитации.
— Сколько из них я проведу в больнице?
— Трудно сказать. Все зависит от вашего организма.
— Могу я увидеть друзей?
— Да. Но сначала Алла вас осмотрит и подготовит. Думаю, вы не откажетесь от обезболивающего.
После его слов боль в боку становится едва терпимой.
— Не откажусь.
Чувствую себя стариком или наоборот ребенком. Один хрен немощным существом, которое не в состоянии о себе позаботиться. Медсестра довольно милая, но строгая женщина, наматывает вокруг меня круги. По ее лицу понятно, что она хочет что-то сказать, но держится из последних сил.
— Алла, вы так лопнете.
— Почему молодые совсем себя не берегут? У вас же еще вся жизнь впереди, а вы… — качает головой с осуждением и прикладывает холодную грелку на место моего шва. — Вот зачем ты полез в драку? Неужели нельзя было решить все словами?
— Я просто вступился за свою девушку… И сделал бы это снова, даже зная исход.
— Влюбленный идиот, прости Господи, — тяжело вздыхает медсестра. — В следующий раз… Просто хватай ее и беги. Лучше бы детей делали, а не ножами махали.
Не могу сдержать улыбку, в ответ на которую женщина задирает нос и выходит из палаты. Чудачка.
Мысли о Еве не дают покоя. Мне нужна хоть какая-то связь с внешним миром. Нужна информация. Так и с ума можно сойти, и тогда я просто перееду из одного медицинского учреждения в другое, с более специфической направленностью.
— Привет, — тонкий нежный голосок заставляет меня поднять голову.
В палату входит бледная Никитина с красными, как у наркомана, глазами, а за ней посеревший и хмурый Клим.
— Макс, как ты? Доктор говорит… — обеспокоенно тарабанит Аня.
— Я в порядке, — перебиваю, чтобы успокоить девочку. — Вытащат нитки, и буду бегать по бару быстрее, чем раньше.
— Тебе нельзя поднимать ничего, кроме пустой пластмассовой бутылки, ближайшие пару месяцев, — отрезает Клим.
Помощник, блять… Смотрю на закрытую дверь, ловя себя на мысли, что чего-то не хватает.
