Я знаю, на что ты смотришь — это драматический рассказ о женщине, чей самоуважение рушится под ножем постоянных обманов и издевательств со стороны любимого человека. Страх и боль тихо но надрывно плещут в каждом слове, создавая плотный атмосферу напряжения и безысходности....
Да еще и о ком! Становлюсь невольной свидетельницей разговора о новеньком бармене.
Ого. Всего день здесь, а уже пользуется такой популярностью? Какой крутой.
— Да он точно не гей!
— Уверена? Слишком смазливый. И на флирт ноль эмоций.
— Тебя послушать, так вокруг одни гномики. И аргумент всего один, не клюнули на тебя.
Не могу сдержать смешок. Подружки оборачиваются, чтобы пригвоздить меня к стенке недовольными взглядами, тем самым заставляя наполниться яростью и желанием выколупать их глазки. Заодно обновлю маникюр.
— Слушаем внимательно, курочки, — опускаю подбородок и смотрю на них исподлобья. — Впитываем и распространяем информацию. Первое, он не гей. Второе, он мой не гей. Третье, кто захочет поспорить со вторым пунктом… — ухмыляюсь, — тем я буду отрывать пальцы щипцами для барбекю и скармливать рыбкам. Усвоили?
— Что?! — возмущается та, у которой, наверное, после бассейна заложило уши. — Да что ты о себе?..
— Зайка, хочешь проверить можно ли выжить, если выпасть с четвертого этажа?
Двери лифта разъезжаются в стороны, и девчонки выскакивают наружу.
Выхожу на последнем этаже и шагаю в самый конец коридора. Не забочусь о правилах приличия и вхожу без стука, распахнув двери в большой кабинет полный света. За широким массивным столом сидит молодой темноволосый мужчина.
Он хмурится.
Я улыбаюсь.
Плюхаюсь в кожаное кресло прямо в мокром купальнике.
Он хмурится еще сильнее.
Я улыбаюсь все шире.
Складываю ноги поверх стола.
Он в бешенстве.
Я в восторге.
— Ева… — строго начинает он.
— Привет, Мирон. Соскучился?
— Где твой браслет? — произносит он сквозь тяжелый вздох.
Смотрю на свои руки, поднимая в удивлении брови.
— Не может быть! Наверное, его съел Кракен…
— Ева… — вздыхает Мир. — Сколько раз я просил тебя его не снимать. Здесь нет дворецких. На тебя вся охрана жалуется.
— Ой! Прямо-таки вся? А может только один здоровенный мужик, который никак не признается, что хочет меня трахнуть?
— Прекрати! Сан Саныч заходил утром.
— Не опять, а снова. Я, между прочим, доброе дело делаю. Как санитар леса, только круче. Санитар кобелиного пляжа. А? Как тебе? По-моему, звучит.
— Ева, это не шутки. От нас бегут гости. Этот парень уехал сегодня утром, а должен был только через четыре дня.
— Он был козлом!
— У нас здесь не исправительная колония, а ты не представитель правосудия.
