Я знаю, на что ты смотришь — это драматический рассказ о женщине, чей самоуважение рушится под ножем постоянных обманов и издевательств со стороны любимого человека. Страх и боль тихо но надрывно плещут в каждом слове, создавая плотный атмосферу напряжения и безысходности....
Живет ее, правда, как хрен пойми кто, но…
Размышления лишь еще больше распаляют огонь паники. Тарабаню в дверь, уже не контролируя силу, и выкрикиваю ее имя. Что-то не так. Не могу себя успокоить. Не могу остановиться.
— Уходи! — слышу тонкий голос по ту сторону двери, и меня немного попускает.
— Ева, что случилось?
— Уходи! — громче повторяет она.
— Давай ты откроешь дверь и мы просто поговорим. Я не понимаю, что…
— Максим! — властный грубый голос доносится из другого края коридора.
Поворачиваю голову и встречаюсь с суровым взглядом начальника.
— Зайди в мой кабинет, — приказным тоном выпаливает он.
— Не сейчас! — отвечаю я, сжимая ручку двери в номер Евы.
— Нет! Сейчас! — на тон выше рычит Мирон.
— Но… — кошусь на дверь номера, в котором сидит идиотка, что наматывает мои кишки себе на кулак.
— Об этом и речь… С ней все будет нормально.
Разжимаю онемевшие пальцы и направляюсь следом за Мироном. Закрываю дверь в кабинет, но понимаю, что мои мысли сейчас совсем не в этой комнате.
— Присядь, — произносит хозяин пространства.
— Что с ней?! — рычу я и вместо того, чтобы занять предложенное место, упираюсь ладонями в край стола.
— Сядь, Максим! Так у нас не выйдет нормального разговора.
Выдыхаю и опускаюсь на стул. Мирон собран и, кажется, зол или взволнован. Он сверлит меня взглядом, будто разбирает на части, выискивая изъяны или что-то еще."
"— Я жду, — говорю первый, не в силах больше выносить бесполезное молчание.
— Я просил тебя держаться от нее подальше.
— Это оказалось невозможным, — отвечаю честно, не собираясь оправдываться.
— Что если я попрошу тебя сейчас оставить ее в покое?
— Боюсь, ответ будет тот же.
— Тогда мне придется уволить тебя.
— За что?! Что вы скрываете? Что происходит с Евой?!
— Для чего тебе ответы на эти вопросы? — Мирон сохраняет железобетонное спокойствие, но в его глазах уже видны трещины волнения.
— Потому что я… Я хочу…
— Разве ты еще не получил то, что хотел?
— Что?! Это вообще не твое дело! Кто ты для нее?!
Чувствую, что меня несет, но… Как иначе? Я уже нихера не понимаю.
— А кто для нее ты?
Меня обезоруживает этот вопрос. Кто я для нее? Да никто, блять! Игрушечка, которую она крутит в руках, думая какую часть оторвать первой.
— Максим, тебе лучше уехать. Я заплачу тебе…
— Мне не нужны твои деньги! — подрываюсь на ноги, ощущая прилив ярости.
— Сядь! Возьми себя в руки! — Мирон потихоньку тоже начинает выходить из себя.
