Девушка, отвергнутая обществом, живёт по собственным правилам. Её жизнь переворачивается, когда она понимает, что за ней кто-то наблюдает. Между страхом и любопытством разворачивается опасная игра, в которой каждый взгляд может измениться всё.
— Нет! Мне нужно поговорить с ней! — выплевываю я и разворачиваюсь на выход.
— Ева больна… — тихо произносит Мирон с такой болью в голосе, что у меня самого сжимается сердце.
Медленно возвращаюсь на место и сажусь напротив него. Электричество бежит по венам, накаляя мое состояние до безумия.
— Что с ней? — спрашиваю, а Мирон отводит взгляд, впервые показывая свою уязвимость. — Я хочу помочь, если это возможно.
— У нее… — он тяжело вздыхает, все еще не глядя на меня, — психологическое расстройство. Затянувшаяся стадия отрицания.
— Что она отрицает?
— Смерть моего брата.
Если это должно мне что-то разъяснить, то нихера не выходит. Я как не въезжал в ситуацию, так и не въезжаю.
— Может, ты объяснишь подробно, — говорю я, умоляя эмоции поутихнуть, а мозг включиться.
— А тебе это нужно?
— Да! — отвечаю не я, отвечает… сука, сердце.
— Эта база — бизнес моего отца, когда он умер, дело отошло нам с братом. Демьян младше меня на три года, ему тогда было всего двадцать. Он был…
Вижу, что Мирону тяжело дается эта история, поэтому стараюсь не мешать и просто жду, пока он соберется с силами и мыслями.
— Он был тем еще засранцем и тусовщиком, но в бизнес вцепился зубами. Ему все это очень нравилось. Он за пару лет прокачал это место, сделал его одним из самых популярных на побережье. Работал день и ночь, выстраивая концепции, разрабатывая правила. Вникал в каждый процесс и систему, чтобы усовершенствовать. Казалось, ему ничего больше не нужно, пока к нам не приехала Ева…
Мирон с трудом сглатывает и наливает себе стакан воды, чтобы промочить горло. Я же продолжаю оставаться немым слушателем.
— Ей только исполнилось девятнадцать. Отец женился второй раз и отправил дочь подальше, пока сам наслаждался молодой женой. Ева была совсем не такой, как сейчас. Совсем не такой… Она была скромной, милой, доброй. С кем бы она не разговаривала, все смотрели на нее с каким-то благоговением. Конечно, Дем заметил ее. Он не отличался скромностью и не признавал никаких норм приличия. Здесь же постоянный поток, он менял девок каждый вечер, но эта малышка его так зацепила, что…
Не могу понять собственные ощущения. Я слушаю историю о людях, которых не знаю. Историю из далекого прошлого, но все равно во мне что-то скребётся. Маленький злобный зверек негодования. И я не знаю, из-за чего именно он так бесится.
— Это была любовь, Максим. Если ты сам любил кого-то, думаю, поймешь, о чем я. Они были вместе четыре года.
