Я знаю, на что ты смотришь — это драматический рассказ о женщине, чей самоуважение рушится под ножем постоянных обманов и издевательств со стороны любимого человека. Страх и боль тихо но надрывно плещут в каждом слове, создавая плотный атмосферу напряжения и безысходности....
Ну, сейчас начнется. Готовлюсь морально, запирая раздражительность в дальнем уголке сознания.
— Так сильно хочешь меня, сладкий? Ну а че? На кровати мы еще не трахались… Нужно это исправить.
Молча шагаю вперед, не сводя с нее глаз. Она дрожит, будто ее бьет жутчайшая температура. Замираю рядом с Евой, не понимая, что делать дальше. По крайней мере, она цела… Нет никаких следов…
— Ну, давай, сладкий, — это даже не ее голос, настоящий я слышал этим утром и тогда на вечере караоке. — Что ты стоишь? Ждешь приглашения? Или хочешь, чтобы я у тебя отсосала?
Ева опускает ноги и разворачивается, хватаясь за ремень на моих шортах.
Черт! Что мне делать? Я не знаю… У меня нет идей, нет подходящих слов или действий. Их здесь в принципе не может быть. Вероятность благоприятного исхода один на миллион. Но все же она есть.
Такое не выбирают. Это не контролируют и не планируют. Это решается не в нашем мире, а где-то за его пределами. Химическая реакция с физической и эмоциональной подоплекой. Когда ты просто не можешь ничего сделать с собой и несешься на всей скорости к краю Ниагарского водопада.
Ева поднимается, вырывая свои руки. На ее лице беснуются эмоции, не имеющие ничего общего: злость и отчуждение, уязвимость и самодовольство.
"— Ты… — цедит она сквозь зубы. — Ты просто… — качает головой, поднимая брови, снова меняясь.
Ева сжимает руки в кулаки, собираясь ударить, но опускает их на мою грудь легким толчком. Ее подбородок дрожит, в глазах появляется блеск, в котором угадываются слезы.
— Иди сюда, ведьмочка, — не выдерживаю я, обхватывая ее руками и прижимая к себе.
Ева сжимает мою футболку, пряча лицо в изгибе моей шеи.
— Тише-тише, — успокаиваю, и ее, и себя заодно, потому что нервы натянуты так, что скоро лопнут ко всем чертям.
— Максим… — всхлипывает Ева.
— Ничего… Я же сказал, что мы разберемся. Значит, разберемся.
9
Макс
— Нет, — говорит Ева, напрягаясь всем телом, но я только обнимаю ее крепче. — Ты не понимаешь…
— Не понимаю, но если ты попытаешься объяснить, то…
— Я не могу, — жалобно произносит она, потираясь мокрым носом о мою шею.
— Ничего.
