Алиса Аллори взбесилась до такой степени, что почти выкинула дверь. Ее решение было обусловлено высокомерием мужчины, который оспаривал ее права на жизнь. Несмотря ни на что, она не вернется назад и ничего не изменит. Она выбрала свою дорогу, отказавшись от второго шанса начать всё сначала....
Я была не права, втянув в собственную обиду остальных, но… Почему меня кинулись защищать другие ведьмы, а моя, считай, уже родная сестра ничего не заметила?!
Себя не оправдываю, нужно быть несколько сдержаннее. Однако эмоции хлещут через край, а винить, кроме себя, некого! За противостоянием с Таем напрочь забыла о таких насущных вещах, как окружение и быт ведьм и демонов."
"Что я знала об инициации? Что ее нужно провести. Но как могла забыть, что ведьмы свободолюбивы и неволить их — себе дороже?! У них должны быть лазейки на случай, если во время инициации что-то пойдет не так.
Они провели инициацию тех ведьм, что осознанно пошли на подлость. Осознанно! А для меня провести ее отказались.
И тетушка Мири хороша, и Ковен их… Кругом лицемеры! Ненавижу!
От переизбытка чувств топнула ногой. Грянул гром, да такой, что по дворцу будто судорога прошла.
— Ледюшка гневаться изволит… — донеслось испуганное из стен.
— Довели… — устало пробормотала я. — Извините.
— О-хо-хоюшки… грехи тяжкие…
Я продолжила путь по коридорам. Легче не стало. Хотелось расцарапать лицо Зейну и Таю Авразу, из-за которого моя жизнь пошла кувырком. Да вообще всей императорской семейке! Что хорошего они принесли людям? Что сделали такого, чтобы подданные их любили? Вся империя живет в постоянном страхе.
Но и ведьмы… ведьмы тоже не так просты! Правильно, Алиса же леди, она воспитана так, что молча проглотит любую несправедливость, потому что привыкла к этому с детства.
Не хочу! Не буду!
Как я долетела до покоев, осталось загадкой. Вроде только что гневно топала ногами за дверями столовой, а уже стою на пороге своей комнаты. Какой-никакой, а оплот.
— Ты им там перцу задала, Алиска? — Ехидный голос Мура не заставил себя ждать.
Я еще толком порог не переступила, а он уже за нравоучения взялся.
— Полюбуйся на меня, правда, я теперь очень красивый?
— Что? — испугалась я. — Ты опять, да? Наворовал чужих рецептов?
Я влетела в спальню, где на тумбочке лежал гримуар.
— Я наворовал? — искренне возмутился талмуд. — И как только язык повернулся. И не смотри так. Не смотри, это все мое! Не дам удалять!
— Куда ты денешься! — возмутилась я. — Очищай все, что нового появилось. Я их не записывала, значит, нам это не принадлежит.
