Автор
В зимних сумерках тихий голос воскрешает давнюю ненависть к холоду. В маленьком, уютном кабинете с пастельными стенами и абстрактными картинами Татьяна Ивановна вызывает на разговор забытую девочку. Здесь нет меланхолии — лишь понимание и тепло, где открывается мир душевных секретов....
— Нет! — в ответ повышаю голос.
Меня впервые трясёт куда сильнее, чем Геру, но я упорно продолжаю верить в чудо. До треска скручиваю в кулаках влажную ткань его футболки и сама не понимаю, о чём прошу.
— Мы справимся! Вместе! Пожалуйста!
— Уходи! — безжалостно выдыхает Савицкий.
С первыми лучами солнца плетусь по сонному дому Мещерякова в свою каморку. За спиной оставляю приоткрытую дверь в комнату Геры и тысячу вопросов без ответа. Не вовремя проснувшаяся гордость больно колет тупой иголкой в самое сердце.
Как и прежде, моя боль остаётся никем не замеченной, а жизнь с приходом нового дня мчится по накатанной.
Ближе к вечеру, когда даже самые терпеливые медсёстры начинают с укором коситься в мою сторону, я снова вызываю такси и под тихий джаз, сочащийся из потрёпанных динамиков авто, возвращаюсь домой.
Не успеваю переступить порог гостиной, как тут же наталкиваюсь на разъярённый взгляд матери.
— Тася! — Она поджимает аккуратно накрашенные губки и то и дело переступает острыми шпильками по полу.
