Автор
В зимних сумерках тихий голос воскрешает давнюю ненависть к холоду. В маленьком, уютном кабинете с пастельными стенами и абстрактными картинами Татьяна Ивановна вызывает на разговор забытую девочку. Здесь нет меланхолии — лишь понимание и тепло, где открывается мир душевных секретов....
— Ты где была, дочка?
— У папы, — равнодушно пожимаю плечами и хочу пройти мимо: как ни крути, мама давно потеряла право мной командовать.
— Звонили из школы! — немного нервно бросает она мне в спину. — Я от тебя такого не ожидала! Мало того, что сегодня ты просто не пришла на занятия, так вчера изуродовала лицо одноклассника…
— Тебя обманули! — не оборачиваясь, притормаживаю возле лестницы. — Я просто заступилась за Милу.
— Просто?! Да мальчик мог остаться без глаз, и это накануне экзаменов! И вот как прикажешь объяснить твою выходку директору школы?!
— А ты бери пример с отца.
— Да что ты себе позволяешь?!
— И почему в этом доме все так не любят правду, мама? — Я всё же бросаю беглый взгляд в сторону матери, а потом под её возмущённые охи и ахи иду к себе."
"Этот день вымотал меня без остатка. Всё, на что хватает сил — это почистить зубы и, натянув на голое тело безразмерную футболку, плюхнутся на кровать.
Несколько раз я срываюсь к двери. Заталкиваю уязвлённое самолюбие в урну и прямо так, в одной футболке и босая, хочу бежать к Савицкому. Найти иные слова, задать другие вопросы… Люди на то и люди, что всегда могут договориться, правда? Но потом вспоминаю, что без меня ему легче, и, максимум добежав до лестницы, силой затаскиваю себя обратно в кровать, бесчисленное множество раз повторяя, как молитву: я ему не нужна!
Пытаюсь уснуть.
Я засыпаю ближе к полуночи, с открытым окном, сидя на полу возле стула и подтянув к груди голые коленки. Вместо снов — пустота, вместо отдыха — липкий озноб.
