Автор
В зимних сумерках тихий голос воскрешает давнюю ненависть к холоду. В маленьком, уютном кабинете с пастельными стенами и абстрактными картинами Татьяна Ивановна вызывает на разговор забытую девочку. Здесь нет меланхолии — лишь понимание и тепло, где открывается мир душевных секретов....
Тоже мне, проблема!
— Ну ты и подонок! — еле сдерживаю себя, чтобы не броситься на парня с кулаками. — Я сегодня же всё расскажу Нике! И Вадиму! Духа твоего больше не будет в нашем доме!
— Валяй! — скалится Турчин, медленно подбираясь ближе. —Тебе не привыкать ябедничать, верно?
— Не подходи! Стой, где стоишь! — Пячусь назад, выставляя вперёд руки.
— У нас камеры по всему дому, Тася! — Не обращая внимания на мои трясущиеся ладони, Турчин продолжает наступать. — Восемь утра. Все спят. Ты сама пришла в мой дом.
Ядовитый шёпот Ара парализующими импульсами разбегается по телу.
— Тебя нисколько не смутил мой внешний вид, Тася!
Ещё один шаг, и спины касается прохладная стена, а трясущихся кончиков пальцев — горячая кожа груди Турчина. Интуитивно отдёргиваю руки, чем напрочь лишаю себя защиты.
— Глупая, влюблённая в жениха своей старшей сестры Тася! — шепчет Ар, пока неистово мотаю головой. — Я отказал — ты взбесилась. — Мерзавец смеётся мне прямо в лицо, сокращая расстояние между нами до считаных сантиметров.
— Да что с тобой не так, Арик? — Переборов страх, я всё же пытаюсь оттолкнуть от себя Турчина, да только силы неравны! Мои удары для него — как комариные укусы, назойливые, но бесполезные.
— Ты же был нормальным! — отчаянно шепчу, окончательно загнанная в угол.
— А говоришь, что ничего не помнишь! — Склонив голову набок, Турчин проводит ладонью по моей щеке.
— Ну же, Тася, что ещё ты мне расскажешь?
— Это из-за меня ты не попал на игру.
— На игру? — хмурится Ар. — Да и чёрт с ней! Что было потом?"
"—Я не помню! Ничего больше не помню! Но что бы там ни случилось, это всё было давно! И я, и Гера — мы сполна рассчитались за свои ошибки! Хватит, Ар, остановись! Нельзя всю жизнь ненавидеть! Оглянись! Ты красивый, здоровый, успешный! Какого чёрта ты пристал к Савицкому?!
— Заступаешься за него? — Физиономия Турчина кривится в гримасе отвращения. — Ну и дура же ты, Тася!
— Пусть так! Но Гера в отличие от тебя не сделал мне ничего плохого!
— Ты в этом уверена? — Арик грубо проводит пальцем вдоль моего шрама на щеке.
— Да! — отвечаю не колеблясь.
— Зря! — Турчин снова начинает хохотать, правда, в его смехе совсем не остаётся места для веселья.
— Хватит, Ар! — прошу, задыхаясь от его близости. — Я устала от твоих нападок!
— Мне осточертело твоё враньё! — обжигает он меня дыханием, переставая ржать.
