Автор
В зимних сумерках тихий голос воскрешает давнюю ненависть к холоду. В маленьком, уютном кабинете с пастельными стенами и абстрактными картинами Татьяна Ивановна вызывает на разговор забытую девочку. Здесь нет меланхолии — лишь понимание и тепло, где открывается мир душевных секретов....
Наверно, на то человек и существо разумное, чтобы вовремя чувствовать границы. Наши с Герой границы стёрты… Не прерывая поцелуев, мы падаем на огромный матрас, избавляемся от сырых вещей и согреваем друг друга бесстыжими ласками.
— Мы будем гореть в аду! — шипит Савицкий, когда мы оба понимаем, что дороги назад нет.
— Главное — чтобы вместе! — Мой рваный стон заглушает раскаты грома. Мне так хорошо сейчас, что я не готова думать о последствиях.
— Останови меня, пока не поздно! — просит Гера, прокладывая по моему обнажённому телу дорожки из поцелуев.
— Поздно! — рассыпаюсь жемчужными бусами в его руках. — Слишком поздно! Нас уже не спасти!
Я гоню от себя мысли о завтрашнем дне. Его для нас нет! Мы там, где глаза навсегда закрыты, а лица спрятаны в темноте.
— Ты моё проклятие! — обезумевшим зверем рычит Савицкий. — Моя беда!
— Пусть так… — Забываясь во времени и пространстве, окончательно теряю над собой контроль.
Исступлёнными поцелуями Савицкий собирает мои страхи, а после позволяет сладкой истоме заглушить внезапную боль.
Бесконечная ночь растворяется в тихом шёпоте истерзанных губ. На смену безудержной страсти приходит блаженная усталость, а после — сон.
Меня снова и снова уносит в прошлое. Отдельные фразы, чьи-то лица, ссоры… Семейные ужины, снежки, одиночество… Добрая улыбка Турчина, бесконечные нападки Геры… Сквозь сон понимаю, что чувства мои к Савицкому не случайны.
Я просыпаюсь с первыми лучами солнца, с бесконечной улыбкой на зацелованных губах. Радуюсь солнечным зайчикам на стенах и небывалой лёгкости на душе. Тело приятно потягивает, в голове — невесомый туман. Мягкая подушка под моей щекой насквозь пропитана ароматом Савицкого, и я в блаженстве прикрываю глаза, чтобы навеки сохранить в памяти запах неподдельного счастья! Моё первое взрослое пробуждение самое сладкое, мысли — воздушные, а желание кричать о своей любви — нестерпимое!
Развожу руки в стороны и сладко потягиваюсь.
"Вот только в комнате Савицкого, кроме меня, никого… В огромной кровати я просыпаюсь в гордом одиночестве.
