Автор
В зимних сумерках тихий голос воскрешает давнюю ненависть к холоду. В маленьком, уютном кабинете с пастельными стенами и абстрактными картинами Татьяна Ивановна вызывает на разговор забытую девочку. Здесь нет меланхолии — лишь понимание и тепло, где открывается мир душевных секретов....
— Мне страшно! — кричала я, лёжа на ледяной поверхности озера, окрашенной моей кровью, и с мольбой смотрела снизу вверх на испуганные лица ребят.
— Не шевелись, Таська! Не двигайся! — Первым пришёл в себя Турчин. — Ты мелкая — лёд должен выдержать! Только не вставай! Герыч, за отцом беги! Ну же! Чего замер?!
— За каким ещё отцом?! — выйдя из ступора, зашипел Савицкий. — Хочешь, чтобы он из нас отбивную сделал? Тут уже одним матчем не отделаешься!"
"— Мне страшно! Очень! Сделайте что-нибудь! — Мои слёзы смешивались с алым от крови снегом и, кажется, топили чёртов лёд! По крайней мере, он продолжал глухо трещать подо мной.
— Фиг с ним, с наказанием! Гер, ну надо что-то делать! Здесь глубоко, понимаешь? Она же провалится!
— Ясно, ясно! — схватился за голову Савицкий и, стянув шапку, присел на краю прямо передо мной. — Плавать умеешь, ябеда? — рассмеялся он язвительно и немного нервно.
— Нет, — пробубнила в ответ. Я боялась не то что пошевелиться — даже вдохнуть нормально.
— Я сейчас спущусь к тебе, поняла? А ты, Турчин, стой наготове.
— Не смей! — заорал Арик не своим голосом. — Тебя точно лёд не выдержит! Слышишь, кретин, не дури!
— Нормально всё будет, не трусь! — отмахнулся Савицкий и тут же спрыгнул на лёд в паре метров от меня, а потом медленно, миллиметр за миллиметром, начал приближаться. Турчин же неистово заметался по пирсу туда-сюда, надрывно зовя на помощь, но оставить нас, чтобы сбегать за подмогой, так и не смог.
— Руку давай, беда ходячая! — Я и не заметила, когда Гера успел подойти ко мне так близко. — Да не бойся ты, лёд, вроде, прочный. Вставай, только медленно. Я закину тебя наверх.
— А ты? — Схватившись за тёплую ладонь Савицкого, я начала потихоньку подниматься на ноги.
— Можно подумать, заплачешь, если утону! — Гера подхватил меня под локоть свободной рукой и прыснул со смеху.
— Да, — призналась честно, не отпуская тёплой ладони Савицкого и не сводя с него взгляда.
— Ну-ну! — улыбнулся Гера, шмыгнув носом.
— Больно? — Он прошёлся дотошным взглядом вверх от щеки до края шапки.
— Уже нет, — прошептала я, впервые робея от чужого внимания.
— Тогда — на счёт три! Все готовы? — Гера схватил меня под мышки и крепко сжал.
— Три! — прокричал он и, рывком оторвав меня от земли, передал в руки Ару.
А дальше — треск, жуткий, зловещий, безнадёжный. Грохот, не оставляющий надежды.
