Автор
В зимних сумерках тихий голос воскрешает давнюю ненависть к холоду. В маленьком, уютном кабинете с пастельными стенами и абстрактными картинами Татьяна Ивановна вызывает на разговор забытую девочку. Здесь нет меланхолии — лишь понимание и тепло, где открывается мир душевных секретов....
— А тот случай с побегом помнишь? Савицкий тогда весь посёлок на уши поставил, а оказывается, ему накануне Лиза позвонила и случайно обмолвилась, что ты в Жемчужном.
— Ты-то откуда всё это знаешь? — Сглатываю комок предательских слёз.
— Всё просто, — ведёт бровью Турчин. — У меня новая девушка. Не говори, что не слышала.
— Откуда? — хихикаю в ответ. — Об этом в газетах писали?
— Ты совсем со своими не общаешься, да?
— Или они со мной… — неловко пожимаю плечами. Мама, по обыкновению, звонит мне раз в месяц, Ника и вовсе не вспоминает о моём существовании — ничего не изменилось.
— Ух! Не девушка — огонь! Длинноногая блондинка, а глаза… И это я молчу про двойное высшее! — с азартом чеканит Турчин. — Её, кстати, Агата зовут.
— И термин «врачебной тайны» твоей Агате незнаком? — хмыкаю, поджав губы.
— Ты меня плохо знаешь, детка! — С физиономией сытого котяры Турчин вальяжно вытягивает ноги и закидывает руки за голову.
— И что ещё Агата тебе рассказала? — Чувствую, как от стыда начинают гореть щёки, и даю своему любопытству зелёный свет.
— Адрес клиники сообщила, где Герыч валяется.
— Тоже мне, новость! — бурчу, нахмурив брови. — Вадим мне его скинул ещё в сентябре…
— И?..
— Что «и», Турчин?
— Почему ты всё ещё здесь сидишь?
— Наверно, потому, что озвученных тобой мотивов недостаточно, чтобы сломя голову нестись к парню, которому на меня наплевать.
— Ну правильно! — как-то неестественно бодро поддерживает меня Арик, а потом поднимает указательный палец, будто вспомнил о чём-то важном. — Погоди, а я говорил тебе, что тем утром… на пирсе… короче, что не я тебя спас?
— Как — не ты? — давлюсь словами, как недозрелой хурмой. — Я же видела тебя, да и не было там больше никого…
— Когда ты свалилась, — чешет белобрысый затылок Арик, — мы будто в прошлое вернулись, понимаешь? И снова одно только желание: спасти тебя! Плевать было на всё! Мне — на обиды, Гере — на то, что тело не слушалось.
Чувствую, как по щекам катятся горошины слёз."
"— Да-да, девочка. — Выпучив свои изумруды, Арик лукаво смотрит на меня. — Искусственное дыхание делал тебе не я.
— Но… — Всё внутри обрывается, а места для манной каши в голове явно не хватает.
