Автор
В зимних сумерках тихий голос воскрешает давнюю ненависть к холоду. В маленьком, уютном кабинете с пастельными стенами и абстрактными картинами Татьяна Ивановна вызывает на разговор забытую девочку. Здесь нет меланхолии — лишь понимание и тепло, где открывается мир душевных секретов....
И как бы ни пыталась я отвернуться, долбаный ремень крепко прижимает к сиденью.
— Наивная овечка, — шепчет Арик, пока я дышу, как паровоз. — Глупая. Доверчивая. Я тебя предупреждал, чтоб убиралась восвояси. Теперь поздно!
— Отстегни меня, Турчин! — пропускаю мимо ушей угрозы придурка. — А лучше вали в психушку вместо Геры, параноик!
Голос сипит от волнения, и Ар это чувствует, всё сильнее нависая надо мной. Какого рожна он творит?!
— Хочешь увидеть настоящего параноика? — Турчин сжимает зубы на нежной мякоти моего уха.
— Услышишь ночью музыку — приходи. — Грубым голосом Турчин вышибает из меня остатки самоконтроля. — Я буду тебя ждать, Тася!
— Иди в баню, Турчин! — Что есть мочи щипаю придурка, раз не хватает сил отодвинуть его от себя. Арик едва заметно морщится — то ли от боли, то ли оттого, что его так сильно раздражают мои прикосновения.
— Ну чего расселась, малявка?! Пошла вон! — орёт он на всю парковку, а потом тихо, так, чтобы слышала только я, добавляет: — Сегодня ночью, Тася! Не забывай!
Слова Турчина беспокойными муравьями заползают под кожу, жалят, унижают, вгоняют в ступор. Наверно, поэтому продолжаю сидеть на месте, вместо того чтобы со всех ног бежать отсюда куда глаза глядят.
Ар насмешливо качает головой, размышляя, выдать ли мне добавку гнусностей сейчас или приберечь их на потом. Уверена, в его белобрысой голове спрятан завод по производству оскорблений. Да только планы Турчина нарушает нежный голосок Ники:
— Арик, ты уже приехал? А говорил, что задержишься! — Кокетливо перекинув волосы на одно плечо, она модельной походкой плывёт в нашу сторону, а при виде Милы и меня натянуто улыбается. — И вы здесь?
— Отец попросил забрать Камиллу.
— Да уж! — поджимает накрашенные губки Ника. — Сколько Тасю жизни ни учи, а как была дремучей провинциалкой, так и осталась.
— Что ты выдумываешь, Арик? — подмигнув мне, вступается Мила: у неё собственные счёты с братом.
