Автор
В зимних сумерках тихий голос воскрешает давнюю ненависть к холоду. В маленьком, уютном кабинете с пастельными стенами и абстрактными картинами Татьяна Ивановна вызывает на разговор забытую девочку. Здесь нет меланхолии — лишь понимание и тепло, где открывается мир душевных секретов....
Всё вокруг трясётся и вертится: требующий ремонта пирс опасно раскачивается, да я и сама дрожу почище осинового листа на ветру."
"— Мне страшно! — шепчу одними губами и ищу спасения в глазах монстра. Вот только там — пустота, выжженная безразличием пустыня.
— Тася! Вот ты где! А я тебя обыскалась! — спасительным ветерком с берега доносится голос Милы. Одной рукой она прикрывает глаза от солнца, а второй приветливо машет, обращая на себя внимание. Но стоит ей сообразить, что я не одна, а в очертаниях моего спутника разглядеть Савицкого, как пухлая ладонь подруги моментально накрывает губы, заглушая пронзительный визг.
И всё же в моей душе зарождается надежда ещё хотя бы раз ступить на твёрдую землю. Гера — псих, но не дурак! Не будет же он сталкивать меня в воду при свидетелях… Или будет?
Голос Камиллы лишь на миг отвлекает Савицкого. Уже в следующее мгновение его влажные, подрагивающие пальцы касаются моего лица в том самом месте, где от виска до скулы с детства красуется едва заметный шрам.
— Как жаль, что ты не утонула! — Вобрав в себя всю ненависть этого мира, он плюёт в лицо словами и брезгливо отдергивает руку. И пока я беспомощно открываю рот, как выброшенная на берег рыба, Гера, небрежно развернувшись, уносится прочь.
— Тася! — Вцепившись в мою ладонь, как в спасательный круг, Мила силком тащит меня к дому.
Мотаю головой, не понимая, как объяснить. Всего одной фразой Савицкий поселил внутри меня липкий ужас, который не исчезает при свете дня, иголками впивается под ногти и, сколько ни думай о хорошем, окутывает чернотой всё твоё существование, обещая однажды воплотиться в реальность.
— Он псих, — бормочу, едва поспевая за подругой. — Больной.
— Господи! — пыхтит Мила.
— Ты рассказывала, что он красивый, — горько усмехаюсь собственной глупости.
— Так я и не отрицаю! Гера почти Аполлон! Но главное ты пропустила мимо ушей, Тася! Савицкий — дьявол во плоти, понимаешь?
— Да не беги ты так! — Дёргаю Милу за руку, задыхаясь то ли от физической нагрузки, то ли от послевкусия встречи с Герой.
