Автор
В зимних сумерках тихий голос воскрешает давнюю ненависть к холоду. В маленьком, уютном кабинете с пастельными стенами и абстрактными картинами Татьяна Ивановна вызывает на разговор забытую девочку. Здесь нет меланхолии — лишь понимание и тепло, где открывается мир душевных секретов....
Если кому неприятно на него смотреть, пусть отворачивается сам!
На всех парах врываюсь в столовую… и понимаю, что снова проиграла: за столом только мама и отчим, и оба с возмущением сверлят меня взглядом.
— Добрый вечер! — Чёртова смелость опять даёт дёру.
— В этом я уже не уверена, — поджимает губки мама. — Что за вид, Тася?
Повожу плечами, притворяясь, что меня нисколько не задевает реакция матери.
— А что не так? — Набрав в лёгкие побольше кислорода, подхожу к столу. Пускай Савицкого здесь нет и мои вопросы заведомо останутся без ответа, но не убегать же теперь, поджав хвост.
— Где ходят? — Родительница раздувает ноздри.
— Не надо, Лиза! — вступает в разговор Вадим. Отложив в сторону приборы, он обхватывает мясистой ладонью изящную мамину, а потом обманчиво мягко смотрит на меня. — Ты решила составить нам компанию, Тася?
— Да… — Под пристальным взглядом отчима я немного робею. — Если можно…
— Разумеется. — На одутловатом лице Мещерякова расцветает улыбка.
На мгновение мама не меньше моего зависает, недоуменно выискивая на лице мужа признаки нездоровья, но всё же покорно выполняет просьбу и, промокнув губы салфеткой, встаёт и отправляется на поиски кухарки.
— Я могла и сама положить себе поесть… — Неловко ёрзаю на стуле, но вмиг слетевшая с губ Мещерякова улыбка вынуждает меня замолчать.
— Так, значит, просьба матери для тебя пустой звук? — дождавшись, когда мы останемся наедине, начинает он.
— Мне было страшно сидеть в комнате одной! — Выпучив глаза, наблюдаю, как Вадим гоняет по тарелке маслину.
— И что тебя напугало?
— Точнее, кто, — продолжаю разыгрывать испуг. Если уж мне суждено быть изгнанной взашей, то хоть не напрасно. — Я всего на минуту выбежала во двор, а в мою комнату ворвались.
— Даже так? — Отчим приподнимает брови, а я смотрю на его грузную фигуру и отчётливо понимаю: это точно был не он.
— Савицкому.
— Не выдумывай! Гера уехал в город к друзьям.
— У него есть друзья? — Мой наигранный страх сменяется неподдельным удивлением.
— Что в этом такого? — хмурится Мещеряков.
— Он же псих…
Чёрт! Ну вот опять ляпнула, не подумав!
— С чего ты взяла? — Вадим забывает об ужине и даже не слышит маминых шагов.
