Автор
На пороге сорокалетия успешная Анна Ермолова кажется счастливой: красивый муж, престижный журнал, достаток. Но за блеском внешнего благополучия скрывается духовная пустота и ощущение отчужденности от собственной жизни. Когда в её мир входит человек, пробуждающий в ней давно забытые чувства,...
Но самое странное заключалось в том, что этот мужской мир был ей совершенно необходим. Она ничего о нем не знала, она его почти ненавидела, но он зачем-то был ей необходим, и с этим ничего нельзя было поделать!
То, что Анна не растеряла тогда всех своих знакомых, было просто чудом. Она никогда не была кокетлива, наоборот, была совершенно самодостаточна, не искала ничьего внимания, и поэтому общаться с нею было необременительно и приятно. И на фоне этой всем привычной ее легкости особенно дико смотрелось то, что она вдруг стала требовать не просто мужского внимания, а непременного восхищения. Ей захотелось вдруг, чтобы все мужчины были в нее влюблены! Все без исключения: молодые, пожилые, умные, глупые, красивые, некрасивые, женатые, неженатые – безразлично; главное, чтобы все они замечали ее потрясающую женскую привлекательность и реагировали бы безоговорочным восхищением, и немедленно влюблялись бы.
Теперь, когда она понимала, как это выглядело со стороны, Анна не знала, то ли смеяться над собою тогдашней, то ли плакать от пережитого унижения. Нетрудно было представить недоумение мужчин, когда не восемнадцатилетняя девочка, а совсем не юная замужняя женщина ни с того ни с сего бросала на них чарующие взгляды, приставала с задушевными разговорами, всячески старалась продемонстрировать свою исключительность, – одним словом, вела себя так, что от нее хотелось держаться подальше. Тем более что с первого взгляда она производила впечатление вполне разумного человека, и поэтому такое ее поведение было особенно неожиданным. Самое глупое заключалось в том, что при этом она шарахалась, к тому же в последнюю минуту, от тех мужчин, которые готовы были бы ответить на ее навязчивость – попросту ответить, без лишних церемоний, как она того и заслуживала.
Но это теперь можно было над всем этим смеяться, а тогда Анна чувствовала, что близка к самоубийству. Она никому не была нужна, ни-ко-му! Она была обыкновенная баба тридцати с лишним лет, с какими-то очевидными проблемами, потому равно опасная и для свободных мужиков, и для несвободных, совершенно не умеющая себя вести ни с теми, ни с другими… Наверное, кому-то из них она вообще казалась нимфоманкой, хотя в том, что с ней тогда происходило, меньше всего для нее значила постель.
Она одна знала, каких усилий ей стоило справиться с тем безумием.
