Автор
В тревожной тишине ночи Анне приснится странная сцена из будущего — она выбрасывает в мусорное ведро яблоки из-под праздничного стола. Эти сны заставляют рассмотреть обыденную жизнь под новым светом, открывая тайны и забытые воспоминания.
– Ой, я так не могу, – улыбнулась Маруся. – Вы же взрослая – и вдруг Анюта…
– Называй как можешь, – сказала Анна. – Можно Анна Александровна, но это, по-моему, для тебя будет слишком длинно.
Она еле сдерживала смех. Очень уж открыто девочка говорила то, что думала, да еще смотрела при этом так, что карие ее глаза были видны до донышка – до золотых огоньков в глубине. Московские девочки – вот хоть Рита, например, – так не говорили и не смотрели.
Но и провинциальной скованности в Марусе тоже не было. Она была как-то очень сама по себе – не то что закрытая, а просто ни на кого не похожая.
Красавицей ее назвать было трудно. Рот, пожалуй, был великоват, а лицо слишком худенькое, не говоря уже о фигуре. Но обаяния в ней было столько, что хватило бы на десяток красавиц. У Маруси были как раз такие глаза, которые смотрят тебе в душу. Притом не потому смотрят, что их обладательница желает покопаться в твоей душе, а просто потому, что твоя душа сама в них отражается, и ты поэтому видишь свою душу отчетливее и яснее, чем чувствуешь ее в себе.
«Да, измучился Сережа», – подумала Анна.
Она слишком хорошо знала своего мужа, чтобы не понять, каково ему далась эта девочка. Вернее, все то, чем восемь лет сопровождалось его общение с такой девочкой."
"– Вы знаете, – сказала Маруся, – мне здесь очень понравилось. Сад большой, и река в самом деле красивая, а не только название. Я думаю, в ней летом можно будет купаться, и я бы научилась хорошо плавать…
– Наверное, – пожал плечами Сергей. – В реках обычно можно купаться.
– Мне кажется, я могла бы здесь остаться, – переводя ожидающий, чуть исподлобья взгляд с него на Анну, объяснила Маруся. – Дом теплый, я могла бы в нем жить.
– Ты, Мурка, это брось, – поморщился Сергей. – В Москве дом тоже теплый.
– Ты сюда летом сможешь приехать, – сказала Анна. – Или осенью, или когда захочешь. Я сюда примерно в твоем возрасте первый раз попала, и мое воображение тоже было потрясено, – улыбнулась она.
– Да? – заинтересовалась Маруся.
– Сережа привез, – ответила Анна. – Как и тебя.
Во взгляде, которым Маруся посмотрела на Сергея, ясно читалось удивление. Видимо, ей трудно было представить, что он мог к кому-нибудь относиться так же, как к ней.
Жизнь с этой девочкой легкой быть не обещала. Но Анну это почему-то перестало пугать. Ей вообще мало легкого обещала жизнь, и она рано поняла, что легкость – это последнее, о чем в жизни стоит беспокоиться.
