Автор
В Яблоко Монте-Кристо мир пропадает в загадочное путешествие сюрреалистических ситуаций, где обыденность рушится под влиянием абсурда и чудес. Каждый новый поворот сюжета несет в себе новую потрясающую шутку или паузу, заставляя вас задумываться о том, что возможно в жизни....
Представься секретарем общества «Милосердие», покажи удостоверение, скажи, что мы сейчас собираемся создавать программу помощи учителям-ветеранам. В общем, не мне тебя учить. Разговори тетку, основная цель беседы – узнать: зла ли она до сих пор на Зою? Чем закончилась для дочери завуча та давняя история? Понятно?
– Вполне, – кивнул я, – значит, Андрея вы отметаете? Но бывший муж Зои, наверное, был очень зол на нее…
– Я никого не отбрасываю, – довольно сердито перебила меня Нора, – просто следует проверить все версии.
Дом, в котором обитала Зинаида, я обнаружил легко, он стоял почти вплотную к зданию, где жила Зоя.
Я оглядел косяк и без особых колебаний ткнул пальцем в звонок, дверь распахнулась моментально, словно хозяева ждали гостей.
– Здравствуйте, – вежливо сказала пожилая дама, одетая в темное платье, – вы к кому?
– Зинаида… э… простите, отчество забыл.
– Вам Зинаиду Ефимовну?
– Завуча, – обрадовался я.
На лице пожилой дамы тоже отразилась радость.
– А вы откуда? – воскликнула она.
– Разрешите представиться: Иван Павлович Подушкин, ответственный секретарь общества «Милосердие».
– Слава богу, – перекрестилась хозяйка, – услышал господь мои мольбы! Сколько я ботинок истоптала, пока по инстанциям бегала! Не счесть. И ведь никто, никто помочь не хотел, отговорками отделывались. Пришлось богатым людям в ноги кланяться. Какое счастье, что вы сами приехали. Это я вам писала! Серафима Сергеевна Бунич.
Плохо понимая, что происходит, я двинулся за Серафимой Сергеевной, а та почти вприпрыжку бежала по длинному коридору, ловко лавируя между расставленными в нем комодиками и этажерками.
– Вот, – возвестила дама, толкая дверь, – Зинуля, это Иван Павлович, он нам поможет. Его общество замечательно называется – «Милосердие».
Я вошел в помещение и огляделся. Большая комната освещалась тусклой лампой под бежевым абажуром и выглядела очень уютно.
– Зиночка, – почти криком изъяснялась Серафима Сергеевна, – ты как? Спишь?
– М-м-м, – донеслось из угла.
– Уже проснулась?
– М-м-м.
– Слышала про гостя?
– А-а-а.
– Молодец! Хочешь попить?
– О-о-о.
– Не надо, не нервничай, – засуетилась пожилая дама.
Потом она указала мне рукой на стул и вежливо предложила:
– Присаживайтесь, Иван Павлович.
