Автор
Я просыпаюсь в темной комнате, прижимаясь спиной к холодному металлу кровати. Тепло подстилки и мягкая одежда выдают чужие объятия, не принадлежащие мне. Чувствую запах лаванды и воспоминания тепла, но здесь всё остальное — холод, пустота и тоска.
Нет, я любую технику умею водить, вплоть до самолета, но сейчас нас двое, а, значит, и нагрузка больше. Но пока все идет нормально.
Остановились, чтобы выпить горячее, когда день вступил в полную силу. Княжина слезла, постанывая, и заторопилась в ближайшие кустики. Я деликатно отошел в сторону, чтобы сделать свои дела, да и оглядеться вокруг. Мы уже были близко к первой цели нашего пути, и я немного побаивался этой точки, но тоже считал, что именно это и нужно сделать. Вначале я покрутил пальцем у виска, когда Афанасий предложил мне это, но затем и сам задумался.
— На войне часто поступали не вполне разумно, — объяснял Дед, сидя на перевернутой канистре в сарае, где я ремонтировал снегоход. — Это называется методом второго взрыва.
— Сам только что придумал? — хмыкаю я.
— Почему же? Около тебя когда-нибудь взрывался снаряд?
— Было дело, — соглашаюсь я.
— А сразу два с небольшой разницей? Первый взорвался, тебя кидает в сторону, а там второй, и ты возвращаешься на свою точку до взрыва.
— Без рук и без ног, — подсказываю я.
— Ну да, только мы не об этом. Надо дать ей шанс, заставить память вернуться к точке, откуда ее психика блокирует сигнал. Мозг отказывается вспоминать то, что сильно ранило, так как это причиняет боль. Физическую боль можно купировать, а вот душевную нет. Ты ее или выбиваешь другой болью, или глушишь со временем. Тут лекарства не помогают, только приглушают на время.
— Да ты, я смотрю, знаток психологии? — смеюсь в ответ на его предположение.
— Нас учили многому, и этому в том числе, — неохотно объясняет Дед.
— Кого нас? — я навострил уши.
— Так я тебе и сказал, — ухмыляется Афанасий.
Вот же старый хрыч, жалко ему, что ли. Все уже давно полынью заросло, сколько лет прошло, а он все хранит свои тайны.
Возвращаемся к снегоходу, наливаю нам кофе и достаю хлеб, завернутый в тряпицу. Афанасий специально испек, ну и что, что холодный, все равно вкусный. А вот кофе переборщил, сахара сыпанул так, что пить невозможно.
— Долго нам еще ехать? — спрашивает Княжина, откусывая маленькие кусочки.
— Еще час, и будем на месте.
— Это где?
— Там, — неопределенно отмахиваюсь, и она замолкает.
Так же молча собираемся и снова едем. Кофе немного согрело, да и взбодрило. Поэтому до обрыва долетаем даже меньше чем за час. Останавливаюсь, Валерия медленно сползает, отцепляясь от меня. Оглядывается вокруг, а я тоже рассматриваю место, где предположительно все и случилось.
