Автор
Я просыпаюсь в темной комнате, прижимаясь спиной к холодному металлу кровати. Тепло подстилки и мягкая одежда выдают чужие объятия, не принадлежащие мне. Чувствую запах лаванды и воспоминания тепла, но здесь всё остальное — холод, пустота и тоска.
Для чего весь этот ваш план? Я помню, что Афанасий нас отправил к своим друзьям, зачем мне пластический хирург, специалист по банковским каким-то махинациям? Я просто вернусь домой и все расскажу папе. Пусть Быстрицкого посадят.
— И он выйдет через пару лет по удо, а за ним стоят серьезные люди. Ты думаешь, что твой муж сам все это провернул и ему никто не помогал?
— Ай, да пусть жизнь его накажет, — отмахивается Валерия, — Кто я такая, чтобы решать это?
— А как же месть?
— Да что месть, Быстрицкий сам себя приговорил, когда меня в живых оставил.
— Получается, ты не хочешь добиться справедливости? Ты помнишь, как ты теперь выглядишь?
Княжина замирает и смотрит на меня почти не мигая, а затем протягивает руку.
— Дай мне зеркало, — а я вдруг пугаюсь. Неужели она не помнит, как изуродовано ее лицо?
— У меня нет, я не баба, чтобы любоваться собой.
— Хорошо, — слишком спокойно отвечает Валерия и начинает выбираться из спальника, поставив кружку с недопитым кофе прямо в снег.
— Ты куда? — недоуменно смотрю на нее, как она встает, чуть пошатываясь, и берет из кармана рюкзака фонарик.
Включает его и нетвердым шагом направляется в сторону снегохода. Тут до меня доходит, что Лера задумала, и я вскакиваю, расплескав на себя горячий кофе.
— Подожди, может, не нужно?
Но куда там, Княжина добирается до снегохода и подсвечивает себе лицо, всматривается в круглое зеркало. Я молчу, наблюдая за всем этим, и она молчит. Не могу понять ее реакцию, поэтому напрягаюсь, готов сигануть за ней.
Но Валерия в очередной раз удивляет меня. Проводит пальцами по грубому шраму, затем по второму и отходит от снегохода. Встает напротив меня, слишком близко, смотрит прямо в глаза, словно изучает. Затем произносит тихо и хрипло.
— Хорошо, ваш план мне нравится. Давай отомстим этому говнюку. Я согласна стереть эту мерзость из своей жизни.
И я понимаю, что она сейчас не о шрамах, точнее, о них, но тех, что у нее на сердце и кровоточат, истекают кровью не заживая.
Глава 23
На следующий день Валерия встала только в обед, и мне кажется, что она первый раз действительно спала. Я боялся, что всю ночь придется успокаивать ее, когда начнут сниться кошмары, но нет. После того как к Княжиной вернулась память, и она приняла решение следовать плану Афанасия, я только удивлялся переменам, что произошли в ней.
В Княжину вернулась женщина с другими глазами.
