Автор
Женщина пережила предательство мужа-убийцы и выжила в невыносимых условиях. Став сильнее и мудрее, она отказалась от иллюзий и любви. Теперь её путь — отмщение или прощение? История о том, как боль преобразует душу и дарует новую жизнь.
— Ты же знаешь, что журналисты мне прохода не дают, — начинает изворачиваться как уж на сковороде Быстрицкий, — вот я и пригласил Полину Анатольевну на ужин, чтобы обсудить дальнейшее сотрудничество.
— Вдвоем, когда отпустил прислугу? — рычит на него Алевтина.
Если до этого у меня были какие-то сомнения, то сейчас яточно убедилась, что да, они любовники. Мой муж и моя сестра изменяют мне. Да, именно мне! В конце концов, я была женой Даниила, а Аля по всем законам человеческим не должна спать с моим мужем. Она даже как на мужчину не должна была смотреть на Даниила. Потому что это мой мужчина! Табу для нее.
Конечно, если у них все началось после моей якобы кончины… Здесь я не могу понять и не осуждать. Ну не могу и всё тут!
— Мы просто обсуждали будущий проект, да, Полина Анатольевна? — пытается сгладить ситуацию Даниил.
— Я хочу, чтобы она ушла, — Аля встает с кресла, куда села до этого, и подходит к столику с напитками.
Щедро наливает себе виски, кладет лед и делает пару хороших глотков."
"— Аля! — вырывает из ее рук бокал Быстрицкий, подскочив к ней. — Тебе лучше уйти, а Полина Анатольевна останется. Мы еще не все обсудили.
— Это дом моей сестры! Я могу здесь делать всё, что хочу, — огрызается на него Алевтина, возвращая себе бокал из рук Быстрицкого. — Пусть она уйдет!
— Действительно, мне уже пора, — снова встаю из-за стола, иду в прихожую.
Даниил бежит за мной, оставляя Алевтину в столовой.
— Простите, Полина Анатольевна, — он снимает с вешалки мое пальто, чтобы помочь одеться. — Алевтина еще переживает смерть сестры, оттого и ведет себя так ревниво к ее памяти.
— Разве? — всовываю руки в поданное пальто и застегиваю. — А мне показалось, что она ревнует вас.
— Возможно, но я не ее собственность и сам решаю, с кем мне быть. Надеюсь, что это небольшое недоразумение не встанет между нами?
Быстрицкий делает шаг ко мне, стоит слишком близко. Я чувствую его близость, дыхание, но это откликается во мне лишь раздражением, не более.
— Я хотел вас пригласить завтра на прием по случаю премьеры в театре. У меня два пригласительных, пойдёте?
— Пригласите лучше Алевтину, — раздраженно отвечаю я, но тут же меняю свои планы. Мне нельзя быть неприятной, я же душка, сама нежность. — Впрочем, почему бы и нет?
— Отлично, тогда я заеду за вами в семь, — радуется Быстрицкий, а я понимаю, что все сделала правильно.
Пусть договаривается с Алей, пусть оставляет ее одну, пока охмуряет меня.
