Автор
Женщина пережила предательство мужа-убийцы и выжила в невыносимых условиях. Став сильнее и мудрее, она отказалась от иллюзий и любви. Теперь её путь — отмщение или прощение? История о том, как боль преобразует душу и дарует новую жизнь.
Она влечет меня, манит, но тут же отступает. Мне нравится охотиться на нее, идти по ее следу, запаху. Видеть ее реакцию на меня, и это не смущение, это любопытство. Она исследует меня, пробует, чем заводит еще больше.
— Это не твой дом! Это дом моей сестры, и я сама решаю, когда и как мне приходить, — сердится Аля. — Я только приехала, соскучилась, прихожу, а ты с другой женщиной!
— И я соскучился, но кроме тебя у меня есть дела, — рычу на нее, сажусь на диван с бокалом виски в руке.
Меня ужасно злит, что Алевтина не понимает, как для меня важен статус успешного бизнесмена. А также мне важна эта женщина, что внезапно появилась в моем окружении, и делиться ни с кем я не намерен.
— Какие у тебя могут быть дела? — истерит Аля, а я морщусь. — Ты в дом моей сестры водишь баб!
— Это мой дом, ясно тебе? Валерии нет, я здесь хозяин! — взрывает меня, все-таки вывела на эмоции.
— Одно мое слово, и ты знаешь, где будешь? — кричит Алевтина, а я вскакиваю с дивана и одним прыжком оказываюсь около нее."
"Хватаю за горло и сжимаю. Вижу, как краснеет ее лицо, как она царапает своими ногтями мои руки, и неожиданно возбуждаюсь. Кидаю ее на стол, развернув к себе спиной, и разрываю платье до талии, вхожу без предварительных ласк, закрывая глаза. Представляю на ее месте Полину. Как бы я имел ее, слушал ее стоны, крики. Как она извивалась бы подо мной, просила еще и еще.
Удовольствие разливается по венам горячим потоком, скручиваясь в узел по низу живота. Проходит сладкой болью по клеткам и заканчивается фейерверком, от которого я скриплю зубами. Так накрыло, что какое-то время пытаюсь прийти в себя. Пока Аля рыдает, уткнувшись лицом в стол.
— Уходи, — хрипло говорю ей. — Ключи оставь на столе.
Застегиваю брюки и снова иду к столику с напитками. Прежний стакан с виски валяется на бежевом ковре, расплескав содержимое вонючей и темной лужицей. Довела все же, зараза, сама виновата.
— Дан, — плачет Аля, сползая со стола, и идет ко мне, обнимает со спины, прижимается мокрым лицом.
Рубашка тут же намокает, а мне противно. Неужели она не видит, что своими слезами делает мне неприятно?
— Прости, я просто боюсь тебя потерять, — сквозь слезы просит Алевтина. — Я никому ничего не расскажу, прости.
— Нечего рассказывать, я тебе уже говорил, что ни в чем не виноват. Это просто несчастный случай.
Отрываю ее руки от себя, отстраняюсь.
— Уходи, мне нужно успокоиться.
— Можно я останусь? — умоляет меня Аля. — Сегодня, ну пожалуйста.
