В отдаленном лесу, где воздух пропитан мхом и свежей землей, Тихоня пытался скрыть следы своего недавнего посещения. Декабрь выдался необычно теплым для этого региона, заставляя почки на деревьях начать набухать раньше времени. Но даже солнечный свет в этот день не мог убаюкать Тихоне: что-то в его груди булькал так отчаянно и безуспешно, что он едва не забыл о своих планах сообщить Центру о непредвиденных обстоятельствах....
Но в больнице, где он должен был теперь постоянно наблюдаться, была еще заведующая. Ирина. Она не была врачом, в прошлой, довоенной, жизни она была историком, заведующей историческим факультетом. Умная, цепкая, именно она подсказала Семену, как выбираться из этих приступов. Она же подсказала ему, что следует выбрать квартиру в маленьком доме, а не большом на несколько семей, чтобы были люди вокруг. Сказала, что люди будут мешать, и оказалась права. Сейчас он делил дом со старым инженером, тот сутками пропадал на Замландском вокзале, и это соседство вполне устраивало обоих.
Ирина дала Семену еще один ценный совет. Как сделать так, чтобы не чувствовал себя в этой квартире инородным элементом. Купить на черном рынке – другого рынка в городе пока еще не было – умывальный набор. Или просто тазик. Такой простой предмет домашней утвари – тазик…
Только она не знала, что Семен не чувствовал себя инородным, каким-то чужим в этом доме.
Семен вытянул ноги и посмотрел на потолок, покрашенный светлой краской. И подумал, что, когда будет выходной, нужно будет найти возможность сходить в порт. У него был пропуск, разрешающий ему посещать все, в том числе и закрытые территории. Да, не все, но в порт он мог попасть.
Почему-то его туда тянуло. Тем более что тела немок были найдены там же…
Выходной у полковника был один раз в десять дней.
У Серабиненко была еще одна удивительная черта, которую отмечали все его условные друзья. В любом месте: окопе, блиндаже, в чужом городе, деревне или на явочной квартире он буквально за пару часов умел устраиваться с комфортом.
