В отдаленном лесу, где воздух пропитан мхом и свежей землей, Тихоня пытался скрыть следы своего недавнего посещения. Декабрь выдался необычно теплым для этого региона, заставляя почки на деревьях начать набухать раньше времени. Но даже солнечный свет в этот день не мог убаюкать Тихоне: что-то в его груди булькал так отчаянно и безуспешно, что он едва не забыл о своих планах сообщить Центру о непредвиденных обстоятельствах....
Серабиненко все время задавался вопросом – как так вышло, что завод уцелел? Да, он находился сравнительно далеко от центра города и был хорошо укрыт, это спасло его от налетов английской авиации, от которых пострадал весь центр города. Англичане не сильно помогли в этом. Да, хаос посеяли немалый. Но бить нужно грамотно. Они же били по жилым центрам городов специально, мстя за разрушенные города Британии. При этом разведка действительно важных объектов, которые следовало бы уничтожить, или не была проведена, или не была принята к исполнению.
– А как вышло так, что завод уцелел? Вы знаете? – спросил Семен у молодого обаятельного инженера Яна Плюснина, который прибыл в Кенигсберг из Каунаса. Он чисто говорил по-русски, родился в Петербурге. Об этом рассказал замполит, пока они ехали на завод.
Ян, которого назвали так в честь дедушки, весело рассмеялся. Он вообще много смеялся, но это были скорее вежливые смешки, чтобы показать, что вот такой вот он, новый советский гражданин – полный энтузиазма и энергии. Хоть сейчас рисуй с него агитационные плакаты.
– Это удивительная история. Отступая, фашисты заминировали все корпуса завода, каждый ангар, каждый док, склады, тут была невероятно сложная система. Все просто могло взлететь на воздух, – он сделал неопределенный взмах руками, – по нажатию большой красной кнопки.
– Правильное решение для фашиста, – заметил замполит, – решил перейти на нашу сторону! Понял, собака, кто победит.
– Я думаю, что он просто не хотел взрывать завод. Понимал, что второй раз такое не построить, – заметил Семен.
«Шихау» потрясал грандиозным замыслом. И какой-то невероятной просчитанной логичностью. Был продуман каждый переход. Каждая дверь. Все было сделано с максимальной эргономичностью, чтобы ничего не отрывало от основной работы – строить военные корабли.
– Завод был полностью милитаризирован, – словно прочитал мысли Семена Ян."
"Он уже успел рассказать, что прибыл в Кенигсберг в конце сорок пятого, с особой комиссией.
