Изумрудные и золотисто-огненные лучи рассвета падали на поляну вокруг Юры Коломиеца, по секретной кличке Художник. Он проводил последнюю с ним тихую птицу восхищенными глазами, прежде чем она скрылась за верхушками дальней рощи. Прерывисто дыша, Юра толкнул Селиверстова локтем, и тот мгновенно очнулся от глубокой сна, испуганно заворачивая голову. Юра подавил желание спросить про запись, опасаясь потери момента....
Похоже, «Ядовитое жало» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Командир недоверчиво и сокрушенно покачал головой.
— Ох, эта агентура… Вы мне скажите, кто такой Москалев? Выходит, он и был главным шпионом? Серовол, что молчишь?
— Пока не могу сказать определенно, — неохотно ответил капитан.
— Значит, все он брехал? Или запутался, хотел и нашим и вашим?
— Возможно. Скоро все выяснится.
— Это я давно слышу — «скоро», «надо выяснить». Тут новая наша радистка приходила, какую он спас. Плакала. Передала вот это письмо. Он будто бы ей за день до гибели дал, чтобы после войны переслала его родным, если с ним что‑нибудь случится.
Серовол взял из рук командира треугольник письма, развернул его и прочел вслух:
— «Дорогие папа, мама, Андрюша и Верочка! Я не писал вам потому, что был в плену. С большим трудом и бедой вырвался оттуда и в настоящее время нахожусь в партизанском отряде. Воюю хорошо, не жалею сил и жизни для приближения победы над врагом и мечтаю живым дождаться конца войны. Но на войне всякое бывает, и если не вернусь, к вам, то знайте: ваш Валерка погиб как честный советский человек.
— Вот и пойми его… — сказал Бородач. — Может быть, нарочно так написал? Мол, я на подозрении, письмо радистка передаст начальнику разведки, тот прочтет и поверит…
— Скоро все выясним, Василий Семенович, — со вздохом ответил Серовол, складывая письмо в треугольник. — Письмо возьму. Боюсь, что Москалев на моей совести…
Бородач не понял, хмуро и рассеянно посмотрел на своего начальника разведки.
— Добре, хлопцы! Три дня ваши. Если положение не изменится в худшую сторону. Изменится — не обижайтесь. Тогда оставлю тут небольшую группу, а отряд — марш, марш… По коням!"
"Юра Коломиец сбился с ног, выполняя поручения Серовола. После появления парашютистов капитан перевел своего помощника на временное жительство в клуню, куда приходил ночевать и сам. Правда, в эти дни начальник разведки спал очень мало.
