Изумрудные и золотисто-огненные лучи рассвета падали на поляну вокруг Юры Коломиеца, по секретной кличке Художник. Он проводил последнюю с ним тихую птицу восхищенными глазами, прежде чем она скрылась за верхушками дальней рощи. Прерывисто дыша, Юра толкнул Селиверстова локтем, и тот мгновенно очнулся от глубокой сна, испуганно заворачивая голову. Юра подавил желание спросить про запись, опасаясь потери момента....
Похоже, «Ядовитое жало» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Видать, я думал про сапоги, а не про таблетки… — признался он. — Мне и в голову не приходило. Так ведь ничего такого не натворил он этим медикаментом. Только и того, что сам деру дал.
— Когда состоялся обмен сапогами?
— Скажу точно. За день до того, как Мишка–великан погиб. Считайте, ровно три недели назад.
Серовол, заложив руки за спину, несколько раз прошелся по хате. Он был хмур, играл желваками, и шаг его был неровен, точно ноги запутывались в чем‑то. Действительно, вся история с таблетками казалась странной, загадочной и подкрепляла версию начальника штаба, еще недавно казавшуюся Сероволу весьма сомнительной.
Серовол подошел к фельдшеру.
— Об этом разговоре молчок. Скажи, что лечил капитана. Хотя бы от той же бессонницы… Все таблетки показывай врачу. Спасибо за рассказ. Можешь идти.
Как только Богданюк ушел, Серовол испытывающе посмотрел на своего помощника.
— Слышал? Что скажешь?
— А я не знаю, что и думать… — Вид у Юры действительно был растерянный. — Я ведь даже не хотел вам говорить про эти сапоги. Вот тебе и мелочь! К ним приглядываться надо, к мелочам. По–моему, снотворные таблетки эти — дело серьезное… Как вы думаете?
— Может быть серьезным, Юра. Ты пока занеси их в тетрадочку на личный счет Ореста Чернецкого.
— Значит, мы все‑таки нашли змею, товарищ капитан? — встрепенулся, радостно блестя глазами, Юра.
Серовол невесело усмехнулся.
— Еще надо доказать, что это змея. Ну, а докажем, тоже радости мало — выходит, мы змею упустили, уползла из наших рук…
11. Особые полномочия
Ганс привел Василия Комаху к себе в два часа ночи. Часовые ― один у калитки, другой в доме, на нижнем этаже, ― молча пропустили их. Они поспешно отступали назад, как только узнавали Ганса. Кто идет следом за шефом, их, видимо, уже не интересовало. Почти в полной темноте поднялись на второй этаж.
