Изумрудные и золотисто-огненные лучи рассвета падали на поляну вокруг Юры Коломиеца, по секретной кличке Художник. Он проводил последнюю с ним тихую птицу восхищенными глазами, прежде чем она скрылась за верхушками дальней рощи. Прерывисто дыша, Юра толкнул Селиверстова локтем, и тот мгновенно очнулся от глубокой сна, испуганно заворачивая голову. Юра подавил желание спросить про запись, опасаясь потери момента....
Похоже, «Ядовитое жало» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Тяжело дыша от возмущения, Белинберг стоял у закрытой двери, не зная как поступить. До его слуха снова донесся стон, обиженное бормотание. Тут же послышался насмешливо–суровый голос Ганса: «Ну, чего хнычешь, как баба? Сейчас перевяжу. Можно подумать, насквозь его прострелили. Для тебя же стараюсь… Так тебе легче работать будет».
Утром Белинбергу сказали, что Ганс зовет его к себе.
Ганс сидел за столом и, поглядывая на карту, что‑то записывал или подсчитывал. Он был в нижней рубахе, сквозь распахнутый ворот которой выглядывала волосатая грудь.
— Слушайте, оберштурмфюрер, если вы будете ходить за мной, шпионить, следить за каждым моим шагом…
— Да, но когда ночью поднимается стрельба… — вскипел всегда сдержанный Белинберг.
— Вот, вот, — со злорадным блеском в глазах подхватил Ганс. — Вот именно — стрельба, и вы рискуете подвернуться под случайный выстрел. Предупреждаю — не суйте нос в чужие дела, оставьте меня в покое. Вы сами не смогли справиться с бандитами, так не мешайте это делать другим. Ясно?
Ганс оглянулся, посмотрел куда‑то на пол, брезгливо поморщился и добавил:
— Вы свободны, оберштурмфюрер. Если вас не затруднит, пришлите солдата с мокрой тряпкой, пусть вытрет пол. Тут кровь.
12. Сиамские близнецы
Капитан Серовол привел с собой новенького. Коломиец в это время просматривал листки с записями, сделанными наблюдателями сторожевых постов и секретов.
— Юра, зарегистрируй товарища Когута, — будничным тоном произнес Серовол и повернулся к приведенному. — Будешь здесь. Я скоро вернусь и отведу тебя в роту.
Пряча листки в полевую сумку, подаренную капитаном, Юра взглянул на нового бойца. Это был рослый хлопец, лет двадцати, с сумрачным лицом, лохматой русой головой, в волосах которой запутались какие‑то лесные соринки.
"За последнее время круг обязанностей Юры значительно расширился.
