В древней деревне среди песочных дорожек и шепота ночной росы разворачивается загадочная история предательства. Годов семьнадцатой девушка, чернявая как ночь, с любопытством вслушивалась в дикие звуки уходящей осени — плач людей, храп коней и гневные крики издали.
Баба Яга вытаращила глаза от внезапно нахлынувшего на нее ужаса и, вытащив из-за пояса свернутый в несколько раз свой последний, тончайшей работы саван, накрыла им светящуюся во мгле головку Преславы, неожиданно стянув ее шею ремешком.
Преслава не дышала, поэтому даже не заметила, что шею сдавила сыромятная полоска.
Баба Яга тянула за собой безвольную фигуру, а та, совсем не сопротивляясь, болталась из стороны в сторону, но ноги переставляла. Шли медленно, но верно.
Яга поняла, что возвращение займет много времени, но другого выхода не было.
Но ад не хотел отпускать Преславу.
Сразу за последним исчезающим на ветру следом девушки, после каждого ее неуверенного шажка все то пыльное пространство сразу за спиной рушилось во тьму, в кромешное ничто, и тогда Ягода смекнула, что останавливаться нельзя даже на мельчайший миг.
– Не оборачивайся! – выкрикнула ведьма и потащила Преславу с удвоенной силой.
Яга потеряла счет времени. От навалившейся усталости она уже плохо соображала, но девушку из руки так и не выпустила, доплелась-таки до того места, где ее встретил Змей Горыныч.
– Скорее, хозяйка! – еще издали кричали головы Змея, переживая за Ягу. – Быстрее!
Тьма догоняла.
Яга с трудом ворочала пересохшим языком, но ответила:
– Прежней Нави больше нет.
Горыныч кивнул, бросил свой меч, а затем схватил обеих обессиленных женщин и побежал через Калинов мост и дальше, к сторожевой башне.
Тьма за ним не поспевала. Она достигла огненной реки Смородины и очень быстро поглотила ее. Исчез и великий железный мост, перекинутый через пылающую речку неизвестно кем в незапамятные времена.
– Прощай, хозяйка! – крикнул Змей Горыныч и, распахнув тяжелые двери сторожевой башни, которая стреляла огненными плевками из узких бойниц по тьме, почти затолкал обеих беглянок внутрь, и вдруг молчаливая седьмая голова в самый последний миг выкрикнула: – Мы любили тебя!
Дверь захлопнулась, и ведьма сиплым, уставшим, но быстрым шепотом прохрипела:
– Избушка! К Нави задом, к Яви передом! Быстрее…
Испуганная изба дернулась, начиная разворот, а Яга с облегчением растянулась на родимом полу возле печки, прислушиваясь к обрушавшейся на ее слух лесной тишине.
