Автор
Вареньем варю я вместе с Максом — парень из Дубая, которого мама выдала замуж за моего друга. Он рутиной дня, но каждый его смартфоновый пароль вызывает у меня дрожь. Как он может быть таким скучным? Читая их переписку, я узнаю о девушке, которая меняется моей жизни кардинально......
Надо, наверное, маму в гости позвать? Пусть покажет, как пользоваться стиральной машиной, что ли?
25.
Соня.
Господи, разве я могу броситься в омут с головой сейчас, когда впереди столько испытаний?
Максу ведь что угодно может прийти в голову? Еще опеку на меня натравит..
Козел.
Настюха отпросилась в кино, а я, бездумно кивнув, согласилась на предложение Германа. О чем он, вообще, говорил?
— Ягодка моя. Сладкая и нежная, ты точно хорошо все расслышала? - вырывает меня из задумчивости он.
— А? Что? Прости, Гер.
Макса такая тяжелая рука. Сволочь он.. И гад.
— Поедем ко мне, Сонь.
— Я так понимаю, это не вопрос?
— Нет. Мы едем ко мне. И точка.
— И ты не боишься, что мой благоверный натравит на меня органы опеки?
— Не боюсь. Тебе тоже есть что сказать опеке, ведь так? Если что — старики дадут показания.
Максик ведь приходил к ним со своей бабочкой? Не бойся, Сонька. Ресурсов у него нет.
— Ладно. Я устала всего бояться, Герман. И я... хочу жить.
В лифте невыносимо душно. Воздух словно опаляет легкие, но я жадно дышу, не в силах справиться с охватившим меня волнением. Тогда-то я была пьяненькая.. Расслабленная и одновременно диковатая.. Теперь все будет по-другому — осмысленно, по-взрослому.
Он рядом. Высокий, классный мужик с сильными и надежными руками... Такой нужный сейчас.
Герман жадно меня целует. Вторгается в мой рот языком и сжимает в ладонях ягодицы.
Мнет их и гладит, будто они — нечто притягательное и до чертиков возбуждающее. У капустницы жопа вдвое меньше, но я почему-то забываю о комплексах. Сомневаюсь, что сейчас Максу до экспериментов в постели.
— Шикарная у тебя попа, Сонь. Я, как увидел и...
— что, и? - взволнованно спрашиваю я.
— Со стояком потом ходил неделю. Ты нужна мне.
— Что?
— Не могу я без тебя.. Ты мне нужна. Сонька, как увидел твои глаза в юности, так и не смог из головы выбросить. Они же у тебя бирюзовые.
— Не знаю, Гер.. Я уже никого не берусь судить.
Мы раздеваемся быстро и по-домашнему, словно делали это сотню раз.
Захлебываюсь разгоряченным, влажным воздухом, разглядывая Геру.. Красивый мне мужик достался, ничего не скажешь. тянусь руками к его заросшей мягкой порослью груди и слегка царапаю плотную, гладкую кожу. Веду ладонями по выступающим грудным мышцам, ниже.
