В сорок пять лет Надежда потеряла всё: муж ушел к молодой, работы нет, а неожиданная беременность перевернула жизнь с ног на голову. Без крова и надежды, она вынуждена начать жизнь заново, преодолевая боль предательства и отчаяние. Сможет ли она найти в себе силы для счастья?
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Ягодка опять (СИ)»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В сорок пять лет Надежда потеряла всё: муж ушел к молодой, работы нет, а неожиданная беременность перевернула жизнь с ног на голову. Без крова и надежды, она вынуждена начать жизнь заново, преодолевая боль предательства и отчаяние. Сможет ли она найти в себе силы для счастья?
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В сорок пять лет Надежда потеряла всё: муж ушел к молодой, работы нет, а неожиданная беременность перевернула жизнь с ног на голову. Без крова и надежды, она вынуждена начать жизнь заново, преодолевая боль предательства и отчаяние. Сможет ли она найти в себе силы для счастья?
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Ягодка опять (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Здесь, в отличие от нашего домика на отшибе, шумно и многолюдно. Улыбающиеся загорелые лица, яркие лыжные одежды, сумасшедшие шапки сноубордистов. Мне все ужасно нравится. А Даньке по-моему еще больше. Тоже постоянно улыбается во весь свой беззубый ротик и то и дело принимается размахивать ручками.
Катаемся до изнеможения — с непривычки даже ноги дрожать начинают. Обедаем тут же, у подножия горы. Данька тоже регулярно получает свое — за тонированными окнами нашего джипа то, что происходит в салоне не видно абсолютно, и можно кормить мальчишку совершенно спокойно.
С интересом смотрю на малышей лет трех максимум, которые в здоровенных шлемах, но крохотных лыжиках ловко спускаются с головокружительной крутизны. Такое ощущение, что кататься они научились раньше, чем ходить. Должно быть отчаянные у них мамаши… Некоторых, наверно еще не достигших совершенства, спускают с горы на постромках. Впереди на своих лыжах едет малыш в шлейке вроде той, что мы с Ванькой Симоновым сделали Шарику-Бобику (кстати, как он интересно там у них? Новые-то саженцы еще выросли недостаточно высокими), а следом мамаша или папаша уже на своих лыжах, придерживая ребятенка за ремешки. Забавно. Но я, наверно, все-таки таким с Данькой заниматься не буду. Гора ведь. Чем черт не шутит? Если не ты в кого-то впендюришься, так в тебя кто-то неумелый влетит. Среди моих знакомых из числа тех, кто регулярно катается, нет ни одного хоть раз не поломавшегося.
Самая забавная история вышла с отцом и сыном Ивановыми. Были у нас с Игорем такие друзья… Так вот. Уехали они отдыхать. Потом, когда отпуск уже заканчивался, звонят Игорю: «Встреть нас, пожалуйста!» Тот, человек на подъем не больно-то резвый, возмутился — совсем обнаглели, уже такси вызвать не могут. «Такси можем, — сказал тогда мрачный Иванов. — А вот сумки донести до него некому».
Потом выяснилось, что поломались оба. Сын Иванова — Пашка, сломал ногу и пол отпуска шкандыбал на костылях, сам же Иванов в один из последних дней воткнулся головой в склон. Те, кто видел его падение, думали — все, труп. Шею сломал точно. Но Иванов был нетрезв, в теле его образовалась, видимо, та самая приятная гибкость, про которую герой пластилинового мультфильма рассказывал, а потому он только сломал обе ключицы. На следующий день им уже надо было улетать, и местные эскулапы не только слепили Иванову нечто вроде гипсовой жилетки, чтобы хоть как-то зафиксировать сломанные ключицы, но и прибинтовали ему прямо к торсу обе руки.
Так что: один на костылях, другой с привязанным к телу руками… Сумки нести действительно некому. Спрашивать традиционное: «Как отдохнули?» было как-то даже неловко…
* * *На виллу возвращаемся ближе к вечеру, когда уже начинает темнеть.
