Жизнь — это просто огромная жестянка, в которой мы постоянно переживаем поток событий. В пробке я восклицаю, подпевая радиоприемнику о том, как жизнь ну ее в болото! Здесь серые машины и лица людей скрывают радостные признаки весны за окнами.
"Стрельникова Александра
ЖИЗНЬ — ЖЕСТЯНКА
Не стоит бегать от снайпера — умрёшь уставшим
Станислав Ежи ЛецГлава 1
«Эх, жизнь моя — жестянка, а ну ее в болото!» — гнусавит радиоприемник. Я подпеваю, потому что поет он правильно.
Стою в пробке. Небо серое. Машины вокруг тоже серые. Да и лица людей в них… Здесь, в этой чертовой пробке, и не верится, что где-то там, в остальном мире, тем временем наступила весна. Птички поют, ручейки бегут… Тут, под колесами, правда, что-то тоже журчит, но такое, что смотреть тошно.
«А мне лета-а-ать, а мне лета-а-ать, а мне лета-а-ать охота…»
Когда в пасмурную погоду на самолете куда-то летишь, рано или поздно наступает чудный миг, когда душа сама собой говорит негромкое «ах!». Вот только что по стеклу длинными цепочками устремлялись назад размазанные скоростью дождевые капли, и вдруг… ах! …алюминиевая птица пробивает облака, и в глаза ударяет солнце! Тучи из серых цементных громадин, кажется, готовых рухнуть прямо на тебя и придавить намертво, вдруг превращаются в бело-розовые манящие перины, в которые так и тянет упасть, раскинув руки…
Здесь, внизу, я другой раз насильно заставляю себя думать о том, что там, за тучами, всегда солнце.
«Не ной!» — одергиваю сама себя и переключаю радиостанцию.
«Таких расстреливать надо!» — радиоэфир взрывается чьими-то злобными эмоциями так яростно, что я невольно вздрагиваю. О Господи! Торопливо давлю на кнопку, листая дальше… Ну так-то лучше: «Не стоит прогибаться под изменчивый мир, пусть лучше он прогнется под нас… Однажды он прогнется под нас…»
Вопрос — когда? Но ничего, я подожду.
Злобно поглядываю на соседей по мученьям. Вон тот, на полкорпуса впереди, явно нацелился перестроиться передо мной. Поворотник, естественно, не включает (кто ж в Москве при совершении маневра о нем заранее предупреждает?), но по тому, как жмется в сторону моего ряда, все и так понятно — как только пробка хоть чуть-чуть зашевелится, будет влезать.
Давеча вот так же в пробке волоклась, смотрела по сторонам от безысходности. Вдруг вижу: у обочины, возле трамвайных путей, которые пересекают улицу, будка. Возле нее на солнышке греются две бабы в оранжевых жилетах.
