Вместе прошли двадцать семь лет. Она дождалась Игоря, и его приход стало событием для всех: от лучшей подруги Любки до остальных знающих их людей. Теперь они - это история, полная радости, слез и крепкой любви, которую невозможно описать словами.
Похоже, «Ягодка опять (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Он са-а-ам… Сказал, что я жирная. Сказал: посмотри на себя в зеркало, разве можно тебя любить? И хоте-е-еть…
Любка у меня и правда девушка не мелкая. Как раз при взгляде на таких как она начинаешь верить великому русскому поэту Некрасову: коня на скаку действительно остановит. При этом не сильно напрягшись. Но чтобы жирная?.. С такой-то талией? При таком-то бюсте и с такими изумительно очерченными бедрами?!! С такой-то танцующей походкой и стремительностью движений опытного дзюдоиста?..
— Он сейчас где? В больнице?
— Почему в больнице?
— А ты что ж ему за такое даже ни разу не вмазала?
Опять машет рукой.
— Убежал.
Невольно принимаюсь хохотать, представив себе этот неравный бой. А Любка в ответ — плакать еще горше.
— Любань, ну ты что это? А? Это не ты, а он жирный дурак!
— Он не жирный… — скулит Любка и наконец-то отхлебывает чаю.
Правда тут же морщится и отодвигает чашку от себя. Пойло по всей видимости и после моих манипуляций сладкое адски. Как ни жалко переводить добро, выплескиваю его в раковину и завариваю новую порцию.
— И что теперь?
— Все.
— Ну и фиг с ним. Другого найдешь. Подумаешь горе-то?
Отвечает с убийственной убежденностью в голосе:
— Я жирная дура. Меня нельзя любить. Вот меня и не любят.
— И правда дура! Как не любят, если вешаются на тебя как на новогоднюю елку, еще локтями друг друга отпихивают?
— Сначала вешаются, а потом от… отвешиваются.
— Ну ты, мать, захотела! Позволь вернуть тебе твой же вопрос: тебе что осьмнадцать? Романтические глупости голову кружат? Еще, поди, сейчас о рыцаре на белом коне мне сейчас толковать станешь…
— А что? И стану. И попробуй скажи, что сама от такого отказалась бы.
Вздыхаю. Права. Кто бы стал отказываться? Вот только где ж его взять-то? Все больше вместо рыцарей что-то маловразумительное попадается.
— Знаешь что, душа моя, пойдем-ка я тебя спать уложу. Утро вечера мудренее. Проснешься завтра, глядишь, все не таким скверным тебе покажется.
— Я жирная дура…
— А я мало того, что дура, мало того, что жирная, так к тому же еще и беременная неизвестно от кого.
