— Дело в том, — пояснил доктор Милц присутствие своего коллеги, — что доктор Сомов, я полагаю, был единственным, кто мог выписать морфин.
Ай да доктор Милц! Вот молодец! Я думал, мне будет непросто выяснить происхождение препарата, найденного у покойной Григорьевой. А он вот подсуетился, причем по собственной инициативе. И, вполне возможно, я сейчас получу объяснение того, откуда Женя взяла морфин.
Доктор Сомов сделал шаг к столу, намереваясь поднять простыню, закрывавшую лицо покойной. Приостановился на секунду, взглянул на меня вежливо:
— Вы позволите?
— Конечно, — Я отошел в сторону, чтобы не мешать врачам.
Сомов взглянул на лицо мертвой девушки, вновь опустил простыню и повернулся ко мне:
— Собственно, назначение абсолютно соответствовало показаниям. Выхода, к сожалению, не было никакого. У нее уже начинались боли.
— Так Вы лечили ее? — уточнил я.
— Да, это моя пациентка, — подтвердил Сомов.
— И болезнь у нее была неизлечимая?
— Да, — твердо ответил врач. — И она об этом знала доподлинно.
— В курсе были, чем девушка на жизнь зарабатывает? — поинтересовался я у него.
— Меня, как врача, это мало интересовало, — с легким раздражением в голосе ответил доктор Сомов. — Я провел обследование и выявил опухоль.
— И сразу же ей сообщили?
— Обрисовал ей общее положение дел. Максимум, полгода тяжелой болезни. Очень тяжелой. Признаться, — добавил он с некоторым недоумением, — восприняла она это совершенно спокойно.
— Возможно, уже чувствовала что-то, — предположил я.
— Да, несомненно, — вздохнул доктор Сомов.
— Ну что ж, благодарю Вас, — сказал я ему. — Вы свободны.
Доктор Сомов кивнул мне и Милцу и молча покинул кабинет."
"— Значит, доктор Сомов, — обратился я к Александру Францевичу после его ухода. — И что же он за птица?
— Он очень толковый доктор, — ответил Милц, — имеет свою частную практику.
— Что же он, в таком случае, в больнице делает? — удивился я.
— Ну так ведь наш попечитель, — начал пояснять доктор, — ну, господин Яковлев…
— Он что, — перебил я Милца, — к нему отношение имеет?
Александр Францевич усмехнулся:
— Сомов его личный семейный доктор.
— Вот как! То доктор, то управляющий, — я взглянул на доктора Милца, размышляя вслух, — и за всеми господин Яковлев?
— Вы что, полагаете, — встревожился доктор, — что это он мог интересоваться девушкой?
Было, от чего встревожиться. Яковлев был не просто богачом, он был весьма влиятельной фигурой в городе, и уважаемой, так как не был жаден и на благотворительность денег не жалел. Именно он финансировал городскую больницу и приют для сирот в Затонске. И мне следует быть крайне осторожным и дипломатичным, если я хочу что-либо от него узнать в плане полицейского расследования.