— И, конечно, он эту историю рассказывает всем своим друзьям-собутыльникам, — вздохнул я, — налево и направо!
— Ясное дело! — подтвердил Антон Андреич. — Тайна пьяницы — это ветер в клетке! Я поспрашивал его насчет приятелей и записал все фамилии, приметы…
— Чахоточный среди них есть? — перебил я Коробейникова.
— Есть! Точно! — изумленно подтвердил мой помощник. — Но про него известно только то, что его зовут Леонид.
— Ну я же давно об этом говорю! — вмешалась Анна Викторовна.
Я крикнул извозчика. Теперь, когда вся картинка сложилась у меня в голове, я не хотел медлить. Убийца лишил жизни уже двоих. И я был уверен, что он приходил сегодня на чердак, чтобы убить ребенка. Я хотел поймать этого мерзавца как можно скорее!
По-прежнему все втроем мы погрузились в пролетку и отправились обратно к Бенциановой.
К моему удивлению, дверь нам отворила сама хозяйка.
— Где Ваша служанка? — спросил я ее.
— Нету, — ответила Бенецианова. — В город отпросилась.
— С вещами ушла? — встревожился я.
— Зачем же с вещами? — удивилась Антонина Марковна. — Сказала, по личным делам. Покоя от Вас нет в собственном доме, — проворчала она недовольно, провожая нас к детской, — весь дом вверх ногами перевернули!
— Антон Андреич, — сказал я, не обращая внимания на недовольство хозяйки, — вскрывайте.
Коробейников сорвал печать, наложенную на дверь после убийства Ксении, и мы вошли в комнату.
Мы осматривали стены детской, заглядывали за часы и портреты, простукивали. Бенцианова глядела на нас с выражением крайнего неудовольствия на лице, но хранила молчание. Я знал, что упрямая старуха ни за что не расскажет нам свою тайну, потому и не спрашивал ни о чем. Сам найду.
Мое внимание привлекла печь. Я встал на стул и заглянул в вытяжку. Перемазался в саже, но ничего интересного не увидел. Полагаю, сюда лет десять никто не заглядывал. Я спустился и принялся планомерно простукивать квадратики изразцов. Один из них отозвался гулко, будто за ним была пустота. Нашел.
— Может, Вы сами расскажете, — обратился я к Бенциановой, — что тут у вас.
— Деньги мои, — ответила она недовольно. — Деньги. И все камешки мои драгоценные.
— А почему же Вы раньше не рассказали об этом? — спросил я ее. — Ведь я спрашивал!
— А надобность какая была? — сердито проворчала помещица.
Я внимательно присмотрелся изразцу, скрывающему тайник. Шов явно пытались расковырять.
— Кто-то кладом вашим уже интересовался, — сообщил я Бенциановой. — Вы рассказывали мальчику об этом тайнике?
— Да! — изумленно ответила она. — Петруша как-то мне сказал: «Маменька, Вы совсем обнищали. Раньше, помню, у Вас много красивых камешков было». А я засмеялась и сказала: «Вот в комнате твоей, в печке, весь клад-то и спрятан».