– Почему?
– Green, White, Violet, сокращенно GWV, означает «Give Women Vote». Это главный лозунг женского движения за право голоса. По этому триколору мы узнавали единомышленниц. Я была активисткой «Женской лиги», движения суфражисток. Мы проводили пикеты и демонстрации, а самые отчаянные устраивали «боевые акции», призванные привлечь внимание общества к нашей борьбе. Я относилась к числу «самых отчаянных».[12]
Не сомневаюсь, подумал я, любуясь ее скуластым личиком и представляя, как оно разрумянится в минуту страсти."
"– Однажды мы перекрыли дорогу кортежу королевы Виктории. Потому что она тоже женщина и не смеет позволять, чтобы ее сестер держали в рабстве. Я дралась с полицией, сломала зонтик о морду констебля и угодила в участок. Мне угрожала тюрьма. Денег ни на залог, ни на адвоката у меня не было. Но утром меня выпустили, потому что кто-то внес требуемую сумму. Когда я вышла из-под ареста, меня встретила молодая женщина. Она сказала: «Я видела, как ты лупила полицейских. Много силы и храбрости, но мало ума – вот в чем твоя проблема. Плевать на избирательное право. Нам не нужно равенство с мужчинами, потому что они нам не ровня. Они хуже нас. Я научу тебя, как…»
Тут Эмма запнулась, нахмурилась и вдруг ни с того ни с сего разозлилась, хотя я молчал и слушал ее с самым сочувственным выражением лица.
– Я раскусила вас! Вы с вашим японским коварством пытаетесь влезть ко мне в душу! Сама не понимаю, чтó на меня нашло!
– Я догадался. Вы говорите о мисс Ларр, которая привела вас в сыскное агентство. Это, должно быть, незаурядная женщина. Расскажите мне о ней, прошу вас, – попросил я.
Но Эмма кинула на меня свирепый взгляд, велела катиться к черту, и наша беседа прервалась.
Моя спутница легла на диван лицом к стене и очень скоро засопела – этот милый звук я уже слышал минувшей ночью. Я же долго сидел в темноте, прислушивался к сонному дыханию поразительной девушки и мечтал о времени, когда оно будет раздаваться рядом каждую ночь, но только ближе, совсем близко.
Утром во Франкфурте мы пересели на местный поезд и к полудню были в Марбурге.
Первое впечатление от городка было самое приятное. Прилепившийся к пузатому холму, Марбург напомнил мне яблоко – красный от черепичных крыш, похрустывающий инеем, какой-то круглый. Может быть, мне так показалось, потому что по-японски «мару» значит «круглый», и получалось: Мару-буругу – Круглый Город. А еще, поскольку из-за влюбленности я пребывал в сердечном волнении, Марбург напомнил мне своим цветом и контуром сердце.
О том, как действовать, мы договорились еще утром, в вагоне. План составила Эмма. Он был прост.
Мы с Фандориным сопровождаем Корделию в гостиницу, а Эмма тем временем производит разведку.