Автор
Внутренний мир главной героини напряженно рвется наружу. Сердце Кузнецовой переворачивается в груди при виде старшей по классу матери, что делает ее чувствовать себя неловко и брошенной. Прерывистое мямление мамы в оправдание не помогает скрыть обиду от сына, а тот стесняется выразить свои чувства резкими словами. В ушах девушки звучит только тихий голос разума, призывая ее оставаться спокойной и не сбрасывать маски в присутствии родителей....
Но стоило ей повернуться к Градскому спиной…
— Стоять!
Вовсе неделикатно вцепился пятерней ей в шею и, резко разворачивая, подтащил обратно к себе. Прижался лицом к ее лицу. Горячо задышал в губы.
— Зачем же ты столько лет целку свою берегла, а, Плюшка? — хрипло и жестко заговорил, одномоментно раздражая абсолютно все ее нервные окончания. — Я тебя силой не волок. Время тебе давал. Ты же сама пришла. Не к нему. Ко мне! Хочешь теперь сказать, что все просто так случилось? Совпало?
30.2
— Ничего больше я тебе объяснять не собираюсь!
— Объяснять она не собирается… — Напряженно отметила, как разительно упал и замедлился его голос.
— Тебе же легче, Серёжа? Теперь все у нас было. Можно закрывать.
— Какая ты все-таки дура… — выдохнул с явственной усталостью и расстройством. А у нее сердце расходилось мощнее, чем когда он орал. — Прекрати ты уже эту мышиную возню. Хватит."
"— Хватит… — повторила полушепотом.
— А ты, зачем?
Этот простой, в целом беспристрастный, вопрос заставил Доминику сгруппироваться и выпустить все свои защитные колючки. Трудно было не реагировать, когда Град с какой-то губительной и мучительной для нее лаской прошелся ладонью по ее шее и затылку. Отшатнулась, словно от удара, когда второй рукой он заправил растрепанные пряди ей за ухо.
— Зачем, м? Скажи честно, Ника, и я тоже отвечу на твой вопрос.
Сипло выдохнув, прикрыла веки, на миг прячась от пронизывающего жгучего взгляда.
— Уж точно не затем, чтобы завязывать с тобой отношения, Градский, — выпалила мгновение позже. — Может, это месть моя продуманная, м? — с издевкой повторила его мягкие интонации. — Тебе больно, да? Мне было больно, Сережа! Тогда, шесть лет назад! А теперь можешь думать обо мне все, что угодно! Мне, правда, плевать! Я устала.
И в этот момент, глядя ей прямо в глаза и не давая отвернуться, он вдруг очень серьезно спросил:
— Ты любишь меня?
Ударил этим вопросом предельно точно. В самое сердце полоснул.
— Что за… Я не собираюсь… — Резко вдохнула, чтобы крикнуть.
