Автор
Внутренний мир главной героини напряженно рвется наружу. Сердце Кузнецовой переворачивается в груди при виде старшей по классу матери, что делает ее чувствовать себя неловко и брошенной. Прерывистое мямление мамы в оправдание не помогает скрыть обиду от сына, а тот стесняется выразить свои чувства резкими словами. В ушах девушки звучит только тихий голос разума, призывая ее оставаться спокойной и не сбрасывать маски в присутствии родителей....
Чтобы сделать следующий шумный вдох, пришлось прибегнуть к вынужденной физической концентрации.
— Я просто охренел от того, какими сильными могут быть эмоции, — поджимая губы, осторожно взял в ладони ее лицо. Застыл на мгновение, будто рассчитывая, что она начнет отбиваться. Но Ника уже не могла пошевелиться. Своими словами он словно парализовал ее. — Моментами я чувствовал себя так, словно схожу с ума, моментами — будто моя физическая оболочка вот-вот не выдержит, и меня тупо разнесет на куски. Не понимая, в чем причина, я, конечно, пытался справляться.
Вздрогнув, она опустила взгляд и медленно-медленно выдохнула.
— Я не умею красиво говорить. Но, если по-простому и без мата: все то время, что мы были вместе, я был счастлив.
Замыленным взором поймала в фокус его губы. Он слегка улыбнулся, и Ника подсознательно отразила эту эмоцию.
Своими словами Градский сотворил невозможное — вырвал у вселенной практически целый год их совместного прошлого. Воспоминания обрушились резкими красочными вспышками. Вроде как и до этого момента все, что связано с ним, помнила и периодически, вопреки всему, перебирала в памяти. Но именно слова Сергея сделали события прошлого настолько яркими и живыми, будто они заново все это переживали.
— Я хотел, чтобы ты смотрела только на меня. Да и требовал это от тебя. Я был необыкновенным придурком.
— Ну да, такое-то я тоже помню, — хрипловатым голосом согласилась Ника.
Облизав пересохшие губы, почувствовала, как Градский прижался к ним своим ртом. Надавив ей на затылок, открыл их осторожно, но настойчиво. Толкнулся в чувствительную полость ее рта своим влажным языком, скрепляя важные для них обоих слова поцелуем.
Боль, слезы, шрамы и незаживающие раны — все это являлось неважным.
Только разделяя свою жизнь с Градским, становилась счастливой.
Иной любви она просто не знала. И не узнает никогда.
Они забылись, когда ее руки забрались ему под футболку и огладили крепкие напряженные мышцы живота.
