Автор
Внутренний мир главной героини напряженно рвется наружу. Сердце Кузнецовой переворачивается в груди при виде старшей по классу матери, что делает ее чувствовать себя неловко и брошенной. Прерывистое мямление мамы в оправдание не помогает скрыть обиду от сына, а тот стесняется выразить свои чувства резкими словами. В ушах девушки звучит только тихий голос разума, призывая ее оставаться спокойной и не сбрасывать маски в присутствии родителей....
В ближайшем будущем надеюсь все же сменить ей фамилию.
— Быстро, — присвистнул Адам. — А девушка, как? Получила официальное извещение?
— Получила. Но пока не выражает бурных восторгов.
Кратко обрисовал Титову всю ситуацию, опуская, конечно, самые интимные подробности.
— Сука, Тит, вот что мне еще сделать? Посоветуй, может, я на фоне своей отбитости хреново соображаю? Почему она медлит? Я чеку сорвал, на куски себя перед ней разложил. Сказал, что люблю и хочу разделить с ней жизнь и фамилию… Она и сама любит, вижу.
Задумчиво поджав губы, Титов кивнул, давая знак, что все озвученные действия правильные и разумные. Он бы также действовал.
И Градский уже от одного этого бесхитростного и скупого жеста свободно выдохнул, только сейчас осознавая, насколько нуждался в том, чтобы высказаться, доверить свои мысли и чувства независимому наблюдателю."
"Адам прижал кулак к губам и, выдерживая паузу, застопорился на Граде внимательным, чуть прищуренным взглядом.
Выпрямившись, заговорил серьезно и по факту, не приплетая в свою острую как бич речь привычную иронию и яркие метафоры.
— Смотри, Серега. Вот ты перед девушкой извинился. Объяснил все, да… Она приняла. Поняла. Простила. Любящие женщины — они, на самом деле, отходчивые. Но вот эта пауза, — раздвинув большой и указательный пальцы, показал наглядно. — Она ей нужна. Ты же и сам понимаешь? Понимаешь, потому и даешь ей эти передышки, хотя у самого земля под ногами горит.
Растерев ладонями лицо, Градский, откидывая голову на спинку кресла, медленно выдохнул и уперся взглядом в непогрешимую белизну потолка.
— Понимаю, — согласился сиплым, будто сорванным, голосом. — Я и так с ней немного по беспределу пошел… Не знаю, надеюсь, поймет. Отойдет. Иначе, я не знаю… — повторялся, сам не замечая того. — Не могу я без нее, Тит. Подыхаю. Все условия уже готов принять, лишь бы позвонила… Пришла.
